Всего за 288 руб. Купить полную версию
Она только и сумел произнести Бертран, протянув руку, но не решаясь дотронуться до медальона.
Вещица лежала у туриста на ладони, но ощущение было таким, будто изображение возлежит в воздухе, невесомое, неощутимое, возвышенное и земное, зовущее и не подпускающее к себе.
Откуда
Он хотел спросить, обязан был поинтересоваться происхождением портрета, но слова произносились только мысленно, а вопрос остался в глазах, немой, как старик, встречавшийся Бертрану каждое утро на углу улиц Сен-Сет и Клари. Старик что-то спрашивал, а Бертран что-то отвечал, проходя мимо, и оба хорошо понимали друг друга, хотя за многие годы, что Бертран работал в пограничной службе, ни одно слово не было произнесено вслух.
Как сейчас.
«Портрет достался мне от матери, сказал турист, а матери от деда, ее отца, а деду от его отца, моего прадеда»
«Понимаю, говорил взглядом Бертран, прадед принес медальон из-за границы. То есть границы-то в те годы еще не было, каждый мог перейти овраг, пожить в четырнадцатом веке и вернуться. Медальон оттуда, верно? Не говорите, я вижу, что оттуда».
«Оттуда, соглашался турист, и художник неизвестен. Я хочу Я долго собирался Мечтал И знаете, офицер, мечтал порой о том, чтобы мечта не осуществилась, потому что»
«Понимаю. Потому что такой красоты не бывает в подлунном мире».
«Не бываает, соглашался турист, но, в конце концов, я решился. Не могу больше жить в неизвестности. Потому что»
«О взглядом перебил Бертран непроизнесенные слова туриста. Сначала, когда вы были ребенком, а потом молодым повесой, то попросту не могли ни осознать, ни понять всей красоты и того, что женщина эта существует реально, ведь кто-то ее рисовал, кому-то она позировала»
Вы меня понимаете! воскликнул турист и испуганно оглянулся, сообразив, что здесь и у стен наверняка есть уши, и нельзя произносить вслух то, что даже от себя скрывал столько лет.
«Понимаю, кивнул Бертран. Вы вдруг осознали, что любите, верно? Любовь»
Это сон упоительный, свет жизни, источник живительный Ведь в жизни одна красота мечта, дорогая мечта Турист бормотал едва слышно, но Бертран воспринимал звуки не ушами, а душой, великим слушателем и понимателем.
«Я должен найти ее там. Иначе»
«Жизнь потеряет смысл».
«Да».
«Но вы даже не знаете ее имени».
«Знаю», сказал турист и неуловимым движением пальцев вытащил портрет из огранки, перевернул, и на обратной стороне Бертран прочитал вырезанные в золоте слова: «Принцесса Мелиссинда».
У Бертрана защемило сердце.
Нельзя ему туда. В несбывшееся. В несбывающееся. Ему ли не знать
«Не пущу!»
Найдите ее! услышал Бертран и не сразу понял, что эти слова произнес он сам, почти выкрикнул. И успокоился. Перестал слышать неслышимое, видеть невидимое, ощущать неощутимое. Перед ним сидел молодой мужчина, двадцати пяти лет по паспорту, собравшийся искать за границей, в 1390 году от Рождества Христова, самую красивую женщину, свою любовь. Мечту дорогую, неясную, далекую
Найду, коротко и решительно ответил турист, повесил шнурок на шею, медальон исчез за воротом камзола, какие носят в четырнадцатом веке в Южной Франции, по ту сторону границы. В комнате стало темнее. Вечер ли наступил, или в глазах потемнело?
Бертран взял правой рукой паспорт туриста, левой печать с изображением герба Французской Республики, тиснул печать на восьмую страницу и положил документ в ячейку верхнего левого ящика. Паспорт турист получит по возвращении.
Если вернется.
Вернется ли?
Что ж, значит, хотя бы одному человеку удалось осуществить мечту. Недостижимую. Божественную. Единственную.
«Любовь это сон упоительный, свет жизни, источник живительный»
Бертран поднялся и, нарушая инструкцию, протянул руку туристу. Пожатие оказалось крепким, мужским, доверительным и прощальным.
Турист повернулся и вышел в открывшуюся зеленую дверь. На ту сторону.
Дверь закрылась.
Бертран посидел, представил, как турист сейчас шагает по давно проложенной тропе к пристани, где наверняка можно найти отходящий в плавание парусник. Шхуну или каравеллу. И ветер с моря дует в лицо
Бертран достал из ячейки паспорт и прочитал на первой странице имя человека, которому он только что позволил отправиться за мечтой. За своей Принцессой Грёзой.