Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
Самарин вздохнул, написал первое предложение. Потом зачеркнул его. Нет, все не то, такое начало никуда не годится.
Он посмотрел в окно. За окном май прощался с календарем, а значит, не за горами лето. Это была самая любимая его пора. Именно летом, уезжая в глухую деревушку в соседней области и снимая там домик на опушке леса, Самарин не просто писал, он творил! Называл шутя этот домик своей писательской резиденцией, да так оно и было по большому счету. В свои тридцать семь лет он не был женат, отшучивался тем, что в архиве с невестами было напряженно, а уж сейчас, сидя в квартире на седьмом этаже или в деревушке с глухими старушками, и подавно. Его пока все устраивало. Куда спешить, хомут на твою шею еще найдется, повторял он слова своей бабушки.
И вот он, самый настоящий кризис, который застиг его так не вовремя. Критики напишут: исписался Самарин, ни одной новой идеи, ни одного лихо закрученного сюжета. Прощай, слава! И высокие гонорары, которые позволяют ему безбедно существовать самому, да еще и покупать «Вискас» для кота Мартина.
Ведь с чего все началось. Внезапно, ворочаясь ночью без сна, он подумал: кому сегодня нужно то, что я пишу? То, что сегодня в топах издательств, он видел прекрасно. И так же прекрасно понимал, что никогда не будет об этом писать. Триллеры с реками крови, расчлененкой, извращенцами вызывали у него физиологическое отвращение, а уж обложки с грудастыми девицами и мускулистыми суперменами просто приводили в ужас, убогий язык и примитивные сюжеты раздражали. Или поток сознания, который выдается за неведомые миру откровения и обязательно приправлен перчиком в виде обсценной лексики. И он никак не мог понять: когда этот западный тренд проник и к нам и мы повелись на всю эту чушь и примитив?
К тому же, чтобы раскрутиться, нужно было активничать в тусовке, сидеть и делать умное лицо в туповатых ток-шоу с такими же участниками, мелькать на всяких встречах и презентациях. И ваять десяток романов в год, не меньше. Да таких, чтобы публика приняла. Литературных негров он не одобрял, относился к такому способу с брезгливостью. Словом, застрял в том самом веке, о котором и писал свои романы. Никому не понять его, он был в этом уверен и особо о своем состоянии не распространялся. И в один момент его как тяжелым ватным одеялом накрыла депрессия. В груди словно застрял холодный огонь, и он несколько суток не вставал даже попить воды, выползая только в туалет. Бывший однокурсник Павел Рощин, обеспокоенный его молчанием, приехал, выпросил у соседки запасной ключ, увидел Андрея совсем уже в непотребном виде и отвез к психиатру. Препараты пока помогали. Но именно что пока.
Кот Мартин вспрыгнул на полку и, лениво помахивая хвостом, пошел по корешкам книг. «Мяу», вдруг вякнул он и поскреб лапой корешок толстого тома в старинной коленкоровой обложке.
Ну что мяу? Что мяу?! Хорошо тебе, толстопузому, скривился Самарин. Ни забот не знаешь, ни трудов! Даже мышей ловить не умеешь! Эх мне бы твои проблемы!
Мяу, не согласился кот и снова поскреб лапой по корешку книги. Мяв-мяу-мяаааау!
Брысь оттуда, негодник! Еще не хватало букинистические редкости ногтями своими корябать. Самарин бросил в кота тапком, но не попал. А так хоть я в случае чего отнесу их в «Букинист», будет тебе на первое время на «Вискас» Ну вот, ты хоть понимаешь, кого ты корябал, бестолочь усатая! Самарин снял с полки пострадавший том. Это же Лермонтов, балда ты меховая! Михаил Юрьевич, между прочим! Светоч и надежда русской поэзии! И прозы
Приговаривая так, Самарин бережно потер пальцем образовавшуюся царапину на коленкоровой обложке и раскрыл книгу.
Знаешь, что он написал? Вот то-то же! А лезешь, царапаешь!
Кот в это время улегся на полке и внимательно слушал хозяина, вздрагивая ушами.
Возьмем, к примеру, «Герой нашего времени». Это же гениальная вещь! Мне такого никогда не написать Или, скажем, вот очень таинственное произведение, «Штосс» называется. Михал Юрьич его так и не закончил, на дуэли его, понимаешь, застрелили. А ведь какова интрига! Обзавидуешься!
Мяв, снова громко сказал кот и спрыгнул к хозяину на колени.
Вот тебе и мяв, заключил Самарин, закрыл книгу, положил ее на стол. Мартин недоверчиво посмотрел на него. Но никак не прокомментировал и, подняв хвост, перебазировался на подоконник.