Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Ни на что рассчитывать я не мог. Девушка на голову выше меня это, во-первых. У нее масса талантов, особый шарм, а я пацанчик ничем не приметный. Почему-то мне показалось, что счастье мое от бицепсов зависит: девушки сильных любят, спортсменов. Начал я дома какую-нибудь железку искать, чтобы мускулы накачать. Нашел мясорубку. Правой рукой, точно помню, выжимал 14 раз. Взвесьте мясорубку на ладошке поймете, какой я был хилый.
В шестнадцать лет я стал перворазрядником по классической борьбе. Фигурка стала стройная, накачанная, звонкая. Весил я тогда под семьдесят килограммов, но никого не боялся. Крупных заваливал мужиков. А любовь в Татьяне приутихла.
Ростом мы с ней сравнялись, да на Наташку, одноклассницу, глаз положил. Ногастая была девчонка, фигуристка. Весной зацвела черемуха, хлопьями снежными висели цветы на ветках. Бежали мы с ней по траве, как молодые олени, запах цветов голову кружил. «Неужели у нее будет кто-нибудь другой? Не переживу» такие вот мысли в голову лезли. «Может быть, и не будет» ответила она мне. Лучше бы промолчала. «Может быть»
Та весна лучшее время в моей жизни. Кажется сейчас умирать буду, вспомню. Хоть и не подарила мне та любовь долгого счастья.
Тренер меня в физкультурный институт, куда она поступала, не отпустил. Говорил что-то грязное Неприятно и непонятно мне все это было. Ушел я потом от него. А затем и она меня бросила.
От друзей ударов не ждешь, потому и больнее они. Друг Юрка, как выяснилось, ездил к ней на каникулы (училась она в другом городе, в Сибири). Писать она перестала, а когда домой приезжала, одноклассников приглашала в гости, а меня нет. Я бы и сейчас, будучи зрелым человеком, трудно перенес измену, а тогда
В первые месяцы, после окончания школы, я как прокаженный ходил: из нашего класса только человек пять в институты не попало в элитной школе учились, все-таки! Все сначала, конечно, о столице мечтали в МГУ поступить, или даже в МИМО. Ходила в Магнитке такая поговорка: «Ума нет иди в пед. Если нет ни там, ни тут иди в горный институт». Все, в основном, в горный и пошли. Куда лучше, чем на заводе пахать.
Меня батя на калибровочный завод пристроил, учеником электрослесаря. Вставал я пять утра, бежал на трамвайную остановку. Народу тьма. Втиснут в трамвай, чувствуешь от людей запах знакомый запах окалины. Свои! Первое время гордость какую-то даже испытывал взрослым человеком стал, рабочим. Но на заводе считал каждую минуту до конца смены. Нет, не суждено мне было рабочим стать не мое.
Кампания наша распалась. Друзья по студенческим группам тусовались новые интересы, новые девчонки. Придем в школу вместе с другими «непоступленцами», встретимся с Крыской (классным руководителем), а она и спросит:
Ну, где ты сейчас, Сережа?
Я отвечаю, что на заводе работаю. Смотрит на меня классная, как на больного, и отвечает сочувственно:
Ну, что, нашей стране рабочие тоже нужны!
Срок подошел в армии служить. И тут, как казалось, повезло. Пришел к нам в секцию начальник физподготовки зенитно-ракетного полка младший лейтенант Останин. Хитер был Останин: сообразил, что карьера его от успехов в спорте зависит, а потому не стал ждать, пока в полк великих спортсменов призовут. Зачем ждать, когда в полк местных ребят пристроить можно? Обещали нам сладкую жизнь: жить будем дома, тренироваться в местных спортклубах, а в часть только по субботам приходить будем отмечаться. (В последствие так и было местные ребята, пристроенные в полк, все спортивные призы в часть притащили, а младший лейтенант в майоры выбился). Двое моих знакомых, мастеров спорта по акробатике, так и отслужили. Один, проходя службу, два курса института закончил, женился, другой во время службы тренером работал. О службе, конечно, ребята понятия не имели. Выдали им в части «хэбэшки», шинели, сапоги и сказали, чтоб дома обмундирование «оборудовали» (пришили погоны, петлицы, пуговицы, шевроны и т.д.). Принес один товарищ домой шинель, смотрит, а на шинели прорезей для пуговиц нет не знал воин, что солдатская шинель на крючки застегивается, а пуговицы для красоты только для красоты нашивают. Прорезал он дырки бритвой, обметал ниткой, пуговицы пришил, застегнулся и в часть. Комендант гарнизона, майор Морозов, служака ярый, чуть в обморок не упал (а воин ему еще левой рукой честь отдал думал, раз офицер с левой стороны идет, значит, левую руку к башке прикладывать надо, и наоборот).