Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Зал боевого управления линолеумом застлан. На нем в конце каждой смены «почеркушки» от солдатских сапог черкнет какой-нибудь му***дак ребром подошвы на полу черная полоса. Попробуй, ототри его ледяной водичкой, мыльца бы, или порошка стирального, но где там! В бане и то обмылками моемся, порошок на хознужды только по великим праздникам выдают, или когда высокое начальство приехать соизволит.
Ползу раком, тру пол. Навстречу Сережка-Нос, гусь шадринский, приближается. Встречаемся на границе:
Привет!
Сережка призвался из Шадринского района Курганской области, при царе Горохе гусями славного. Сережка нарядчик вечный, стариками битый, колени на штанах засалены, грязь на хэбэ (так в армии форму звали от слова «хлопчатобумажный») хоть ножом срезай, а постирать некогда загоняли. Он, да Аркаша (Аркашу по паспорту Толиком звали, да как-то приклеилось к нему Аркаша, да Аркаша) рекордсмены по нарядам на кухню, свои люди на посудомойке. Аркаша как-то с дуру пожаловался на стариков ротному, и очередную порцию нарядов получил: нарушил субординацию надо было сначала к взводному обращаться! А кого волнует, что тот вторую неделю в запое и на службу не выходит? Получай сполна!
Пол я вымыл, протер столы. Сержант Кулик лично пришел проверять. Приподнял телефон, присел, смотрит на свет: протер ли под телефоном? Знаю я эти штуки протер. Недоволен командир, не удалось докопаться: «Протри еще!»
Слышу топот сапог, пищевые бачки загремели смена приехала. А с ней и Батя. Бате тридцать три года, недавно еще батальоном командовал. В возрасте Христа полком командовать это не шутка. Где-то, говорят, есть у него волосатая рука, которая с «точки» вытащила. Оперативный руки вдоль брюк вытянул, загундосил доклад. КП корпуса полку за дежурство поставил 4,5 балла, едва на отлично не натянули, а «пятеркой» считалось 4,6 балла и выше. Все в порядке, пожали друг другу руки, оперативный сдал смену. Теперь от дежурства трое суток отходить будет. Есть время напиться, опохмелиться и протрезветь.
В машине едем стоя, на бачках старики сидят. Пол скользкий, солдатскими щами смазанный, бросает воинов друг на друга, цепляемся за борта. Перед контрольно-пропускным пунктом (КПП) притормозили, и солдат, что ворота открывал, крикнул:
Смирнов есть тута? Передайте, что к нему чувиха приехала
Перед приемом пищи солдат обязательно помучить надо. Орет сержант:
Рота садись! Отставить! Рота садись!
Не слишком дружно мы, видите ли, садимся, надо физкультурой после ночной смены позаниматься. Хорошо еще, что на очко по команде не опускаемся, а то кто-нибудь не выдержал бы, наверное. «Разводящий» тот, кто сидит в начале стола, накладывает картошку. Этим пюре чуть-чуть тарелку смазать можно, хлеба дают только два куска черный и белый, кусочек масла. Ем я сушеную картошку, клейкую, как сопли младенца, а в голове одна мысль:
Неужели Наташка приезжала? Одумалась, что ли? Или совесть замучила? После завтрака на КПП сбегаю, пусть на политзанятия опоздаю, но будь, что будет
Наташка в походе. Спит
Кажется, умирать буду вспомню ту весну
«Под зеленой рубашкой солдата тоже сердце горячее есть. Есть любовь и душа без возврата, есть сознание, совесть и честь».
(Из армейского творчества)
Не дай Бог, кому-нибудь влюбиться, как я. Учебу забросил (а ведь неплохо учился, в Артек ездил), на уроках ничего не слушал, а только цветной пастой шариковой авторучки фигурно выводил: «Таня + Серж». Девушка после восьмого класса она в нашу элитную школу перевелась, так я ее хоть на переменах стал видеть, а раньше Приходила она в наш двор изредка к подружке, кивнет головой при встрече я счастлив! На речку купаться через ее квартал ходил вдруг встречу? Сходил с ума. Сам не верю, что в такие годы рехнуться можно, но было.
Ни на что рассчитывать я не мог. Девушка на голову выше меня это, во-первых. У нее масса талантов, особый шарм, а я пацанчик ничем не приметный. Почему-то мне показалось, что счастье мое от бицепсов зависит: девушки сильных любят, спортсменов. Начал я дома какую-нибудь железку искать, чтобы мускулы накачать. Нашел мясорубку. Правой рукой, точно помню, выжимал 14 раз. Взвесьте мясорубку на ладошке поймете, какой я был хилый.
В шестнадцать лет я стал перворазрядником по классической борьбе. Фигурка стала стройная, накачанная, звонкая. Весил я тогда под семьдесят килограммов, но никого не боялся. Крупных заваливал мужиков. А любовь в Татьяне приутихла.