Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Я живу рядом. Пойдем, я покажу тебе, какие бывают ошибки.
Киму сразу понравилось у Астахова. Поражала невероятная для жилой квартиры библиотека десятки тысяч книгофильмов стояли на стеллажах, занимая всю площадь стен от пола до потолка. Ольга сидела в кресле и смотрела приключенческий фильм в глубине стереовизора, покачиваясь, бродили динозавры, не обращая никакого внимания на опустившийся неподалеку дисковидный звездолет пришельцев. Увидев вошедших, Ольга выключила аппарат.
Сколько книг! сказал Ким.
Это не книги, тихо отозвался Астахов. Это свалка.
Так папа называет свою коллекцию, объяснила Ольга. Здесь идеи, сверху донизу, и этажом ниже, в подсобнике.
Астахов остановился перед стеллажами, любовно провел ладонью по выпуклым бокам капсул микрофильмов. Достал одну, включил проектор. Заструился морозный утренний воздух, где-то далеко внизу плыла река с городом на берегах, а Ким летел, стоя на палубе странного сооружения это был корабль девятнадцатого века с узкой кормой, длинным форштевнем, с обитой железом палубой. Мачты уходили высоко вверх и не несли парусов на их верхушках вращались пропеллеры, создавая подъемную силу.
Робур-завоеватель, сказал Ким, воображая себя на палубе «Альбатроса», крепко стоящим на широко расставленных ногах, а город внизу, конечно, Париж, жители которого с ужасом следят за полетом таинственного корабля. Изображение распалось, Астахов отключил проектор.
Мертвая конструкция, сказал он. Направление было прогрессивно аппараты тяжелее воздуха, и принцип геликоптерных винтов верен, а конструкция подвела. Здесь у меня все идеи, конструкции, проекты мертвые. То, что не вышло. То, что не было додумано. То, что оказалось неверным в принципе. Все отрицательное, что наука сотни лет сбрасывала за борт. Шлак. Издержки. Понимаешь?
Д-да, протянул Ким.
Ничего он не понимает, насмешливо сказала Ольга. Он просто очень воспитанный мальчик.
Я начал собирать ошибочные идеи из любопытства, продолжал Астахов, будто не слыша слов дочери. Я учился тогда в Институте футурологии. Да, Ким, по первичному образованию я футуролог И как-то, изучая историю техники, предмет очень логичный, как внутренне логичен прогресс, я заметил, что кое в чем логика авторам изменяет. Прогресс это гигантское дерево, и мы изучаем строение его ствола столбовые идеи. А ветви, которые никуда не ведут, мертвые сухие веточки, мы на ходу подрубаем у основания. Мы изучаем логику становления новых технических идей, и не изучаем логики идей отвергнутых. Тогда возникла мысль: посадить рядом с деревом прогресса другое дерево, дерево неверных идей. У него то же корни практика, наблюдение, опыт. А ствол, ветви? Куда они ведут?..
Астахов помнил себя в семнадцать лет. Он ощущал в мышцах силу, развитую годами тренировок, и твердо верил, что добиться поставленной цели может каждый. Но Земле не нужен был легион звездолетчиков. Не прошел отборочной комиссии и Астахов. Он получил голубой жетон, на котором был записан довольно лестный отзыв о его способностях и настоятельный совет: заняться футурологией.
Астахов не представлял, что человеку можно сказать «нет». По аналогии с собственной неудачей его заинтересовали неудачи других ошибки не жизненные, а творческие, технические, научные.
Сначала Астахов собирал, что попало. Старые забытые проекты выкапывал из архивной пыли, из патентных библиотек, даже из романов. Выписки, чертежи, модели Это был сизифов труд: ошибок у каждого ученого на поверку оказалось больше, чем верных решений. Астахов закончил институт, работал футурологом-методистом, ему очень помогала созданная им статистика ошибок. Но это и была вся польза от его увлечения. Стал ли он ближе к звездам, к которым стремился по-прежнему, без надежды увидеть мечту осуществленной? Он решил сдать «свалку идей» в архив, но в это время ему пришла в голову мысль о перекрестном сравнении,
3
Папа редко рассказывает о своей коллекции, сказала Ольга. Она провожала Кима домой.
Ты знаешь все идеи, которые собрал отец? спросил Ким.
Не-а, отмахнулась Ольга. Зачем мне?
Как зачем? удивился Ким.
А так. Почему мы раньше не могли жить как все? Эти дурацкие идеи кому они нужны?
Кима возмутила несправедливость упрека.
Твой отец учитель. Разве можно давать людям больше, чем он?