Всего за 488 руб. Купить полную версию
А не останется ли для нас тогда соблазнов в виде брильянтового ошейника и легкового автомобиля? поинтересовалась Мэдж.
Только для по-настоящему порочных, отпарировала Флосси. Это будет нас классифицировать. Тогда мы сумеем видеть разницу между баранами и козлами. Сегодня мы в одной куче: безбожники, которые грешат напропалую из одной лишь жадности и ненасытности, и праведники, вынужденные продавать своё право первородства с его добрыми порывами за порцию мяса с картошкой.
Ага, социалистка, заметила Мэдж, занимавшаяся чаем.
Флосси эта мысль явно потрясла.
Боже мой! воскликнула она. Как я до этого не додумалась! С красным флагом и распущенными волосами я оказалась бы во всех иллюстрированных изданиях. Цена на меня взлетела бы безгранично. И я смогла бы покончить с этой моей дурацкой работой. Я больше не могу. Я становлюсь слишком известной. Уверена, что справлюсь. Кричать это не так уж и сложно. Она повернулась к Джоан. Ты примешь социализм?
Возможно, ответила Джоан. Только для того, чтобы его отшлёпать и снова усыпить. Я скорее исповедую соблазны борьбу за существование. Я лишь хочу сделать жизнь более приятной, более заслуживающей этой борьбы, в которой лучшие поднимутся над остальными. Твоя «всеобщая гарантия» это будет последним актом человеческой драмы, сигналом опускать занавес.
Но разве все наши «измы» не ведут к одному и тому же концу? задалась вопросом Мэдж.
Джоан собиралась ответить, когда служанка объявила «миссис Дентон» и тем отложила дискуссию.
Миссис Дентон оказалась низенькой, седой дамой. В молодости большие сильные черты наверняка придавали ей жёсткости, однако время и скорбь странным образом их смягчили, тогда как в уголках тонкого жёсткого рта таился намёк на юмор, что, вероятно, было внове. Джоан, ожидая, когда их познакомят, возвышалась над ней на голову, но, пожав протянутую ладошку и ощутив, как холодные голубые глаза осматривают её, почувствовала себя полным ничтожеством. Миссис Дентон будто прочитала её, после чего, по-прежнему не выпуская руки Джоан, повернулась с улыбкой к Мэдж.
Так вот какова ваша новая участница, сказала она. Пришла исцелить грустный больной мир поправить все старые, старые заблуждения.
Она потрепала Джоан по руке и заговорила серьёзно.
Всё правильно, деточка. Таково призвание юности: подобрать знамя из слабеющих рук и нести его чуть дальше. Ладошка в перчатке накрыла руку Джоан и так надавила, что девушка вздрогнула. Вы не должны отчаиваться, продолжала она, поскольку в конце вам покажется, что вы не справились. Побед добиваются павшие.
Миссис Дентон резко отпустила руку.
Приходите повидаться со мной завтра ко мне в контору, сказала она. Мы придумаем что-нибудь, что послужит нам обеим.
Мэдж метнула на Джоан взгляд. Она считала положение Джоан уже решённым. Миссис Дентон была старейшиной журналисток. Она редактировала ежемесячное обозрение и была ведущим автором одного из наиболее важных еженедельников, а, кроме того, контролирующей душой различных общественных движений. Всем, кого она «принимала», была гарантирована постоянная работа. Гонорары могли и не соперничать с расценками, предлагавшимися за более популярный журнализм, однако они позволяли обосноваться и давали Джоан возможность влияния, что составляло её основную цель.
Джоан выразила благодарность. Её хотелось бы побеседовать с этой строгой старушкой подольше, но ей помешало появление двух новых гостий. Первой оказалась мисс Лейвери, статная, громкоголосая молодая женщина. Она руководила изданием для санитарок, однако главным для неё был вопрос суфражисток, то есть женского голосования, который тогда стремительно перекочёвывал на передовицы. Она слышала выступления Джоан в Кембридже и стремилась заручиться её поддержкой, желая окружить себя группой молодых и симпатичных женщин, которые бы приняли бразды правления этим движением из рук «мымр», как она их называла. Сомневалась она лишь в том, окажется ли Джоан достаточно сговорчивой. Она намеревалась предложить ей хорошо оплачиваемую работу в разделе «Новости сестринского дела», ничего не говоря о своих истинных мотивах и полагая, что чувство признательности упростит ей задачу.
Второй была нескладная, расфуфыренная особа, которую мисс Лейвери представила как «миссис Филлипс, моя дорогая подруга, которая окажется всем нам полезной», вскользь добавив Мэдж: «Я не могла её не прихватить. Объясню в другой раз». Без извинений было явно не обойтись. Особа выглядела нелепо и неуместно. Она стояла, тяжело дыша и в лёгкой испарине. Она была низкорослой и толстой, с крашеными волосами. В юности, возможно, ямочки и хохотушки делали её хорошенькой. Джоан сочла, что, несмотря на цвет кожи, ей около сорока.