Всего за 400 руб. Купить полную версию
О мифах политиков и философов, и о реальности жизни
Свою жизнь человек может описать только в её самоощущениях, что недоступно для другого человека, который видит ту же самую, но чужую для него жизнь, посредством своих глаз и только через свои ощущения. И какая из этих жизнь всё же ближе к жизни действительной? А никакая. Да и кому она нужна эта действительная жизнь, кроме самой этой жизни, коль её никто ни видит, и никто ни ощущает? Ведь ощущения человеку даны только для его личной, а ни для действительной жизни.
ИномирянинНе все те, кто размышляют о жизни, философствуют. Ведь философствование это всё же более отвлечение от жизни, развлечение и игрушка для ума, а не её изучение. Философия это мир игры воображения, в который легко угодить, но из которого бывает трудно выбраться, ибо он нескучен и интересен, и может захватить человека, склонного к азартным увлечениям, подобно наркотику. И лучшее средство из него выбраться и вернуться в саму жизнь это пожар в собственном доме, это беда или, на худой конец, проблема. И коль это со мной однажды случилось, а это было целое трио: и потеря самого близкого мне человека, и предательство богомольной братии, и потеря источника существования и смысла собственной жизни произошедшие чуть ли ни одновременно, я и отправился на поиск истины, обойдя стороной мир философствования этого приятного для праздного времяпровождения занятия, напрочь отказавшись от знакомства со всеми рассуждателями о жизни, оставивших после себя, несомненно, мудрые, что и означает философские, труды.
И что тут интересно, что в этом как бы повторилась ситуация тридцатипятилетней давности, с защитой диссертации. Как в том, так и в другом случае я начинал свои исследования с нуля, и как в том, так и в другом случае, только это и позволило мне получить результаты ранее неизвестные, а то и невозможные.
Картина мира легко объясняет данный феномен: устойчивостью любой самоорганизованной системы, к которой и относится наше сознание. И что в него уже вошло, закрепилось в нейронной сети головного мозга, то вышибить оттуда трудно. Вот почему имеющиеся знания, являясь логичной и естественной платформой для своего расширения, одновременно являются тормозом в получении новых отличных от существующих знаний.
Опять повторю того же Эйнштейна.
Мы не можем решить проблемы, используя тот же тип мышления, который мы использовали, когда их создавали.
Но Эйнштейн просто забыл всем нам рассказать, а как человек может изменить свой тип мышления без удара по голове бейсбольной битой, которая должна разрушить все ранее уже сформированные в его мозгу нейронные сети с риском полного разбития головы.
И я считаю уместным вырвать и привести здесь несколько абзацев из своего условно поэтического произведения из первого тома этого эссе, которые всё и объясняют в полученных мною феноменах.
Из уже рождённого, вновь ничего не родится.
И с этой печальной банальностью вы бессильны справится,
Хотя не трудно в том убедиться,
Что новое лишь из «Ничто» рождается.
А из того, что родилось всё лишь возрождается.
Поживёт-поживёт, и в себя же обращается.
Клетка в клетку, человек в человека,
Из мухи же слона не получается.
Из рождённых мифов возрождаются мифы,
Из небылиц небылицы.
Но нам нравится в этом крутиться,
Жить, умирать, и снова родиться.
И то, что я начал с нуля, объясняется не только моей ординарностью, как рассуждателя на умные темы, и не только моей полной непросвещённостью во всех гуманитарных вопросах, а и тем, что моё психическое состояние было на грани срыва в дурку, и оно не было вообще способно воспринимать что-то новое и для меня непривычное. Я ведь только сейчас, на опыте прожитой мной жизни стал понимать, насколько мы все разные в отношении нашей психической устойчивости, что совсем и не связана с нашими волевыми качествами.
Ведь моей воли хватало в жизни на совершение любых безрассудных поступков, на преодоление любых преград, которые возникали на моём пути, на совершение над собой насилия, что я выпрыгивал выше своей головы, если это требовало дело, но моя психика истощалась при этом настолько, что требовалось длительное время, даже годы, для её восстановления без уколов в попу.