Всего за 400 руб. Купить полную версию
Да-да, то самое пока, он ни увидел, что кроме зверей, есть ещё и люди, на чём звериная жизнь Маугли и завершилась, а вместе с ней из нашей человеческой жизни исчез и сам Маугли, как в человеческой массе обычно и исчезают подавляющее число людей. Но в отличии от Маугли, я увидел, что есть не только люди со своими достоинствами и недостатками, но и нелюди, которые засеяли своими бесчеловечными спорами ту самую мою страну, что и дала мне полнокровную жизнь так называемого совка, и заразили её ими, если ни убили, на чём моя жизнь в ней и завершилась.
Совершилось это в конце 80-х начале 90-х, когда страна моя СССР, заболела смертельной болезнью, от чего страдали и её жители, и когда на нас нахлынула волна ожиданий перемен к лучшему, к её выздоровлению, что не могло не взволновать и не встревожить любого её жителя, подобного мне, как и любого живого организма. «А вдруг вскоре станет лучше, а потом ещё лучше и, даже совсем хорошо».
Но после подъёма волна, как волнам и полагается, рухнула с большой высоты ожиданий в глубокую впадину ощущений безнадёжности и обречённости жизни. И произошло это, когда я, как и многие мои соотечественники граждане моей страны, поняли, что мы влипли в откровенное и безвылазное хотя и гуманитарное, но совсем и не гуманное, дерьмо.
Всё смешалось в моём сознании, всё изменилось настолько, что я вообще утратил ощущения, где я жил раньше, и где я, хоть и не живу, но, всё же, пребываю в текущий момент времени. А после того, как мне пришлось вступить в борьбу за выживание института, где я работал, и переквалифицироваться из технаря в гуманитария в так называемого юриста, ибо нанять профессионального юриста институту, что уже дышал на ладан, а по-простому, издыхал, было не по карману, моя родная страна, в которой было «много лесов, полей и рек» и, конечно же, «балет», без которого это была бы ни та страна, куда-то исчезла, а вместо неё в голове проступил образ трудновообразимого жизнеподобного монстра под названием государство. Ведь эта, так называемая, юриспруденция, расчленяющая живую страну, целостный живой организм на мелкие составляющие её отдельные жизней, подобно тому, как расчленяет тело на отдельные органы в своём сознании врач, превращает живых людей, предприятия, организации и государственные органы управления страной, в неживые физические и юридические лица, а живую, а оттого и родную страну в государственную машину, в так называемую систему, что в понимании красноречивых интеллектуалов, означало душегубку.
Вместе со страной из моей жизни исчезли не только научные исследования, рабочие журналы, приборы, научное оборудование, посуда, реактивы, библиотеки и техническая литература, в которых мне было всегда интересно жить и копаться, как малому ребёнку в песочнице, но и литература художественная, её классики, талантливейшие писатели, которых было множество, и которых классиками, надеюсь, ещё когда-то назовут. Исчезли и те её знаменитые личности из разных областей её жизни: науки, искусства, хозяйствования, управления, что поднимали её культуру на занебесную для меня высоту. И это не было лишь, так называемым, её интеллектуальным слоем. Культура непроизвольно через массовые чтения нашего народа прекрасной литературы, буквально на ходу и набегу, и, конечно же, в туалете, где кроме как чтения, и делать было нечего, проникала в каждого жителя моей страны.
Величие её сам я никогда и не мерил, у меня не было ни его измерителя, ни надобности, но оно ощущалось, и оно было её лицом, на которое её скрытые и открытые враги смотрели с раздражением и неприязнью.
Я же был человеком, хоть и образованным технически, но малокультурным на работу и с работы, не до культуры тут, а потому и не причислял себя в своём сознании к интеллигенции, впрочем, как и сейчас. Ведь и она незаметно для меня из страны исчезла, а её место занял истеблишмент власть имущие, правящие круги, политическая элита или массмедийный и политический бомонд. Но когда мне, всё же, приходилось отрываться от насущных дел, а это случалось, и я запоями погружался в многочисленные литературные журналы, многотомные издания, чтение в транспорте и на ходу по пути на работу и с работы, выходил на коротком поводке жены в театры, даже, иногда в оперу или балет, ко мне приходило ощущение своей малости, по сравнению с тем огромным культурным и интеллектуальным богатством моей безусловно великой страны.