Всего за 400 руб. Купить полную версию
Не может быть! восклицает Гусейнов, Я схожу, проверю
Да сколько угодно! флегматично кивает Миша, Я ничего не сочиняю. Я на такие фантазии не способен. Только идите осторожней. Бомбежка вовсю пляшет Осколки кругом свистят Смотрите чтоб не зацепило.
Это что же творится? негодует Муртазаева, Бросить своих на произвол судьбы Здесь же не просто солдаты в окопах, а больные и раненые! Кому помощь нужна перед лицом смерти! Да за это только под трибунал! Вот сволочи!
Я слышал от раненых, что это уже массовое явление для нашего Крымского фронта сообщает Миша, Штабисты бросают свои части и позорно бегут! Солдаты и полевые командиры выживают, как могут по ситуации, сами принимают решения, сами сражаются. Говорят, наш командующий фронтом генерал-лейтенант Козлов драпанул в числе первых, и уже на Тамани загорает Вместе со своей свитой! А на передовой остались самые стойкие, кто не потерял голову в начавшемся хаосе.
Ничего критического я пока не наблюдаю, говорит Гусейнов, мы пока на твердых позициях. Кроме самолетов неприятеля ничего нет. Не надо делать поспешных выводов и поддаваться паникерским настроениям.
А если в нашем штабе уже выяснили, что на самом деле происходит, и смылись, не теряя ни минуты? предполагает Расщупкина.
Да, просто так они бы не побежали поддерживает Муртазаева, Не оглядываясь на своих подчиненных! Что-то тут не то
Что вы предлагаете, в этой ситуации? обводит всех строгим взглядом Гусейнов.
Надо произвести разведку нашими силами, и узнать реальную обстановку, -предлагает Муртазаева, Если положение угрожающее, нам тоже оставаться здесь нельзя, тем более обезглавленными, без начальства. Мы не банда на самоуправлении, надо соблюдать устав!
Мы должны примкнуть к какой-то воинской части и быть там, где мы нужней. И самое главное мы не можем рисковать жизнями раненых солдат. Наш и врачебный, и воинский долг их спасти!
Я готов в бой хоть сейчас! загорается Миша, Но если немцы попрут нам не выстоять. На хуторе почти один медперсонал, в котором в основном женщины и часть легкораненых, кто может держать оружие. Вот и все наше воинство против танков, артиллерии и передовой отборной немецкой пехоты! Нас сомнут в два счета Вокруг нас даже окопов нет! Палаточный лагерь. Конечно, мы может дать бой, но он будет первым и последним.
Наши стрелковые части находятся на приличном расстоянии от хутора, размышляет Муртазаева, и что с ними сейчас, сказать трудно, вся информация очень противоречивая. И вычленить из нее рациональное достоверное зерно очень сложно. События, судя по всему, развиваются очень стремительно, и мы можем и не узнать о передвижении наших войск!
Ладно, вздыхает Гусейнов, На всякий случай, подготовим все к отправке. Сколько у нас сейчас раненых?
39 человек, отвечает Миша, те, что с нами остались, и не отправлены в Керчь.
А из медперсонала кто еще остался? спрашивает Гусейнов.
Хирург Буюк-ага и несколько медсестер докладывает Миша.
А если фашисты внезапно здесь окажутся? волнуется Расщупкина, Как отбиваться будем?
У нас только пистолеты грустно улыбается Гусейнов, И к ним патронов всего ничего.
У раненых, которые к нам поступали с передовой, оружия достаточно, сообщает Муртазаева, и гранаты, и винтовки есть, даже противогазы
Только полноценных бойцов нет констатирует Расщупкина, Я вообще стреляла два раза в жизни и то из охотничьего ружья.
Миша! Возьми людей, приготовьте машины, заправьте полные баки, командует Гусейнов, пусть будут в «заведенном состоянии». Часть медикаментов и оборудования, пожалуй, загрузите тоже Оставим для работы самое необходимое. Пока не выясним что
В палатку врывается сержант в грязной оборванной форме.
Вы кто? строго спрашивает Гусейнов, Что случилось?
Нет времени на разговоры, сухо бросает сержант, товарищи врачи! Если не хотите к фрицам в плен, мотайте отсюда как можно быстрее
Почему мы должны тебе верить? сомневается Расщупкина, Может ты провокатор?
Я прямо из окопов, вернее из степи Там сущий ад! Немцы наступают, перемалывая все, что есть, со скоростью летящего снаряда! У вас всего часа три и они будут здесь
Кто-то вообще сдерживает их натиск? негодует Гусейнов, Почему нельзя фашистов остановить?