Всего за 400 руб. Купить полную версию
Ну, вот, еще одну атаку на сегодня отбили! Светлосанов устало снимает каску, вытирая от пота закопченное лицо, Пока мы Здесь, фашист будет гореть красным пролетарским пламенем! Немало их тут останется Не видать им Баварии, Швабии или что у них там еще есть?
Сутки, максиму двое, мы еще на этих позициях протянем, говорит Кагин, проверяя казенную часть орудия, А потом они свою тяжелую артиллерию подкатят. И начнется мясорубка из огня, крови и железа! И в небе самолетов больше чем у нас осталось стволов. Соотношение один к десяти, если не к двадцати. Такая вот у нас получается кровавая арифметика и бесшабашная драка!
Ну, мы к тому времени будем на другом плацдарме, улыбается Елкин, в запутанных тоннелях под землей путь нас поищут
Глава 2. Кочующий госпиталь
Часть 1
В первых числах мая 1942 года, медико-санитарный батальон 396-й горно-стрелковой дивизии 51-й армии, располагается в районе Феодосии, на хуторе Минарели-Шибань.
В одной из палаток, военврач Мехбала Гусейнов, военврач Татьяна Муртазаева и медсестра Клавдия Расщупкина, делают операцию раненому бойцу. Снаружи прокатывается серия взрывов, забрасывая палатку комьями земли и раскачивая почву под ногами. Откинув полог, внутрь операционной вбегает фельдшер Михаил Скитневский, которого все зовут просто Мишей.
Что там происходит? спрашивает Гусейнов, как там снаружи?
А что там может быть, Мехбала Нуралиевич? пожимает плечами Миша, Опять авианалет Все вокруг взлетает в воздух и полыхает. Как всегда! Обычное дело за эти дни.
Что-то очень часто стало.. ворчит Расщупкина, Линия фронта вроде далеко. А эти коршуны шныряют почти каждый день! И бомбят все живое, даже санитарные части Мы еще живы как-то до сих пор, чудом каким-то невиданным!
Скоро я думаю, все наладится, твердо и строго говорит Муртазаева, если где фашисты и продвинулись, наши загонят их обратно Только неизвестно что в целом на фронте, на Акмонае творится. Разное говорят
А что именно? поднимает взгляд Гусейнов.
Кто-то говорит, что немцы фронт прорвали, и наши части спешно отступают говорит Муртазаева, поднимая руку с хирургическим крючком, Кто-то клянется, что в результате нашего неудачного наступления фронт стабилизировался, и как в марте, начались позиционные бои с переменным успехом. Непонятно
Канонада артиллерийская близко раздается! замечает Миша, Так, что будто за холмом пушки бьют Мне кажется, положение там тяжелое. Даже судя по количеству доставляемых нам раненых. Такого потока раньше не было
Насчет паники и отступления это все слухи и домыслы, горячо произносит Гусейнов, Бои идут и бои упорные! А пораженческие настроения и фрицы могут распространять Они любят такую пропаганду вести. Листовки, провокаторы и прочее. Опираться нужно только на очевидные факты. Плохо нет связи! Тогда все бы было ясно.
Кровотечение в легком! почти выкрикивает Расщупкина, Как бы дыхание не прекратилось!
Спокойно! Вижу Гусейнов склоняется ниже к раненому, Зажмите артерию! Так тампоны хорошо! А вот и она достает пинцетом тускло блеснувшую пулю, Ну, вот почти все! Обработайте и зашивайте!
Ранение серьезное, всматривается Муртазаева, его бы и других тяжелых в город. Не в наших полевых условиях держать еще и под обстрелом! Или бы еще в дальше в тыл, где нет бомбежки Может эвакуировать часть госпиталя? Надо в штаб доложить сегодня!
Нет у нас больше штаба! внезапно восклицает Миша.
Не понял, что? удивляется Гусейнов.
Как нет? подхватывает Расщупкина, Куда делся?
Взорвали что ли? поднимает взгляд Муртазаева, Под бомбы попал?
Такие не взрываются! со злой иронией произносит Миша, Я только что оттуда Пусто там! Сбежали они все, наши командиры и начальники. Испугались видимо немецких пушек и самолетов. Почуяли гибель!
Вот это дела! ошарашено произносит Расщупкина, А как же больные и раненые? Что же теперь будет? Персонал? Люди? Что нам делать? Как работать?
Ты уверен? внимательно смотрит на фельдшера Муртазаева.
Вернее не бывает грустно вздыхает Миша, Все собрали и документы, и вещи, и продукты, и испарились! И машин их нет, еще и дополнительно лучшие забрали. Солдаты из охраны все видели как они спешно грузились, дали деру до пролива! Понеслись шкуры свои спасать!