Всего за 200 руб. Купить полную версию
А где же мой поезд?! вопрос прозвучал непривычно громко. Тут я увидел мужчину в железнодорожной форме, шагающего навстречу. В голос ворвалась нота истерики: Скажите, где здесь шестой путь?
Где ж ему быть на месте стоит. Вы его пробежали, не заметили в спешке. Там под цифрой девять написано, что это шестой путь, не девятый. Просто табличка всё время падает и вместо шестёрки девятка выскакивает. Мы уж и на бумаге писали, и на дереве, и гвоздями прибивали. Никто читать не хочет, что мелким шрифтом написано, вот и попадаются. Внимательным нужно быть, очень внимательным. Тогда жизнь правильно проживёшь, ничего не потеряешь и никуда не опоздаешь
Мужчина всё говорил, слова летели вслед, отдаваясь в голове эхом: «Никто читать не хочет Внимательным быть, внимательным»
Страх, что я опоздал, вдруг схватил за горло.
Появилось чувство, что вся моя прошлая жизнь закончилась в одно мгновение, не успев начаться, и я пропустил что-то самое важное то, что пропускать ни в коем случае нельзя. Перед самым носом захлопнулись двери, мой поезд тронулся и начал медленно, как бы нехотя, набирать скорость. Мимо проплывали ярко освещённые окна. За ними мелькали весёлые лица людей, вовремя нашедших правильный путь, севших в свой вагон и на своё, только им предназначенное место. Эти люди знали, куда и зачем ехали, когда и куда приедут. В их чемоданах аккуратными стопочками лежали вещи, тщательно отобранные накануне поездки. Пассажиры радовались, что хорошо спланировали путешествие, внимательно отнеслись к небольшим мелочам, которые указали им место в поезде. Те же, кто остался на улице, наблюдали за этим праздником правильно выбранного пути и думали, что на этот поезд они безнадёжно опоздали. Ни задержать, ни остановить уходящий поезд уже нельзя.
Билет, лежащий в кармане, вдруг начал царапать и жечь грудь. «Что такое?» вяло подумал я, пытаясь достать из кармана то, что мешало. Поднеся к глазам ладонь и разжав ее, я увидел сидящую на ней симпатичную синичку. Она смотрела на меня, не мигая и не выказывая никакого страха.
Лети! крикнул я и отбросил синицу далеко от себя. Тут же в груди сжалось сердце, прыгнуло вверх и больно ухнуло вниз. Как будто с живым комочком я отбросил от себя часть своей лучшей, ещё не прожитой жизни. Когда птичка скрылась из глаз, я повернул голову и посмотрел на исчезающую вдали светящуюся точку последнего вагона.
Мой поезд ушёл без меня.
Своё счастье я выпустил из рук сам, не дав труда подумать об этом.
Непросто это быть внимательным ко всему, что тебя окружает. Жизнь, оказывается, совсем не мелочь, хоть и состоит из одних только мелочей.
Женское счастье
Тоня готовилась к приёму дорогой гостьи. В пятницу вечером к ней прилетала единственная сестра Таня. Они были погодками, росли вместе и всё всегда делили поровну. Около двадцати лет назад их пути неожиданно разошлись. А началось всё так незаметно
***
Тане исполнилось тогда девятнадцать лет. Встретив на свадьбе подруги Гришу Белых, она тут же влюбилась окончательно и бесповоротно, и уже не представляла жизни без него. Её избранником оказался высокий стройный симпатичный парень. На него постоянно заглядывались девушки с разными желаниями и целями. Многих из них привлекали не столько внешние данные парня, сколько его семья. А она резко выделялась на фоне других среднестатистических семей города.
Отец Гриши занимал высокое положение в военно-политической структуре города. Об этом предпочитали громко не говорить, но его должность являлась для определенного круга жителей города секретом Полишинеля. Мать всю жизнь работала в сети общественного питания. Занимала место то директора, то заведующей смотря по тому, была это столовая, кафе или ресторан. Места работы Клавдия Петровна так звали маму Гриши меняла не добровольно, а в силу обстоятельств. Быстрая и удачная военная карьера мужа, Фёдора Ивановича, предполагала частые переезды, смену должностей и, соответственно, мест работы.
В семье, кроме Гриши, росла младшая сестра Инга. Дети, не избалованные вниманием родителей, вечно занятых каждый на своей должности, были часто предоставлены сами себе. Не испытывая материальных трудностей, подрастающее поколение Белых недополучало душевного тепла. С годами стало очевидно: дети выросли скорее потребителями, чем созидателями. Нельзя сказать, что они были чёрствыми и эгоистичными. Просто на мир смотрели глазами людей, избалованных изобилием. Семья много лет прожила за границей и привезла оттуда не только вещи и посуду, но и вкус к сытой, удобной жизни.