Всего за 200 руб. Купить полную версию
Именно достаток семьи привлекал многих молоденьких девушек. Каждой из них хотелось приобщиться к красивой обеспеченной жизни, не особо напрягаясь. Нужно признаться, Таня не была исключением из ряда соискательниц на руку и сердце молодого человека. В отличие от других, она безумно любила в Грише прежде всего его самого. Он это сразу почувствовал и оценил.
Тане удалось за короткое время очаровать, влюбить в себя и в конце концов выйти замуж за избранника. Через год у них родился сын Алёша. После рождения ребёнка молодая мама не стала продолжать учёбу в текстильном институте, а решила посвятить себя мужу и ребёнку. Гриша не был против ее решения. Он обеспечивал семью и гордился, что они живут по старинным традициям, когда жена могла не работать, а растить детей, следить за хозяйством, быть для мужа всегда весёлой и красивой очаровательницей.
Время шло, Алёша подрастал.
Таню стал тяготить статус домашней хозяйки. Отдав ребёнка в детский сад, она, чтобы не скучать, начала понемногу вникать в коммерческие дела мужа. Бизнес Гриши заключался в том, что он по одному ему известным каналам и, конечно, не без больших связей отца, доставал импортную технику, бывшую во время начавшейся перестройки в большом дефиците, и предлагал желающим купить с приличной наценкой. В бывшем Советском Союзе такая деятельность называлась спекуляцией. Союз перестроечно разваливался, опасное слово спекуляция сменилось на модное слово коммерция.
В приоткрывающиеся всё шире двери свободы начали проникать и ласкать слух такие слова, как Тошиба, Грюндиг, Сименс, Бош. Их можно было без боязни прочесть на сверкающих лаком, металлом и западным качеством ранее не виданных технических новинках. Телевизоры, холодильники, стиральные машины, всевозможную кухонную, необходимую для комфортной жизни технику теперь при желании и без особых хлопот можно было купить в семейной фирме Белых.
Таня за пять лет совместной работы успела стать незаменимой помощницей мужу. Вместе они хорошо зарабатывали, денег не считали, жили в своё удовольствие. До тех пор, пока не случилось несчастье: скоропостижно умер глава их дружного клана Фёдор Иванович. Сердце не выдержало напряженной работы и обильных возлияний. Его насиженное за долгие годы место тут же заняли другие люди. На волнах новой свободной жизни конкуренты начали активно строить свои пирамиды. Гриша как-то хорохорился, но старые связи без отца работать переставали. Неожиданно появились новые нахрапистые соперники. Они медленно, но верно занимали когда-то легко и быстро завоёванный семьёй Белых плацдарм безбедного существования.
Почва стала уходить из-под ног.
Гриша, никогда не отказывающийся от бокала хорошего вина или бутылочки-другой пивка, стал потреблять напитки в неограниченных количествах. Скоро вино заменила водка, бутылочное пиво уступило место трёхлитровым банкам пенистого напитка. Отношения между супругами стали быстро ухудшаться.
Таня не видела и не слышала в доме родителей ни ругани, ни скандалов. Теперь она стала всё чаще слышать в свой адрес непечатные обидные слова. С ними пришел животный, поднимающийся к горлу страх. Гриша начал время от времени на неё замахиваться. Сын Алёша ходил в пятый класс и понимал, что в доме происходит что-то не очень хорошее, но вступиться за маму по причине малолетства не мог.
Мама, не плачь, успокаивал он Таню, когда та после очередного пьяного скандала мужа сидела на кухне. Когда я вырасту, то побью папку, чтобы он тебя не обижал. Я вчера записался в кружок карате, буду там учить всякие приёмчики. Ты только не плачь!
Сынок, пыталась объяснить мать сыну то, что он понять пока не мог, папу бить нельзя, потому что он твой папа. Он выспится, опять будет тихо, ведь он ругается только пьяным.
Но он пьёт каждый день, кричит на тебя, толкается, я сам видел. Мама, я боюсь пьяного папу, не могу делать уроки. От страха у меня ничего не получается.
Любому, даже ангельскому терпению рано или поздно приходит конец. У Тани в голове засела мысль о разводе. Она хотела вырваться из дома, ставшего адом. Жить в атмосфере угроз, площадной брани и неуверенности она больше не могла. В то же время она боялась сделать последний шаг, не могла представить, что Гриша разрешит ей просто так оставить его и забрать ребёнка. Как в театре одного актёра, жить без публики Григорий не мог.