Всего за 200 руб. Купить полную версию
В чемодане лежит всё, что необходимо, стараясь не выйти из себя, процедил я сквозь зубы. Такая заботливость вначале кассирш на вокзале, а теперь и таксиста, показалась навязчивой. Эпизод с билетами и боль из-за отложенной на неопределенное время вечеринки хотелось забыть как можно скорее.
Не злись, я ведь просто так спросил. Может, у тебя день плохой был и ты что-то забыл. Бывает, по себе знаю. Ну, если ничего не забыл, тогда молодец.
Машина тронулась, поехала в сторону вокзала. По поведению таксиста чувствовалось, что ему хочется поговорить, но он не решается, боится нарушить установившееся между нами равновесие. Наконец он не выдержал:
Вот ты скажи, почему такая несправедливость на Земле: слепым можно за рулём сидеть, а глухим нет?
Как это слепым можно?! удивился я так, что совсем забыл про его громкий голос. Новость оказалась неожиданной.
А вот так. Почитай в дорожных правилах: если на нос колёса, то есть очки, наденешь, пусть у них хоть самые толстые стёкла будут можешь ехать в любую сторону. А вот если тест по слуху не прошёл всё, отдавай права. Где же справедливость? У меня дружок без очков ничего не видит. Крот, одним словом. Так я его домой вёз, когда у него стекло треснуло, а у меня права хотят забрать говорят, что слышу плохо.
Ну не знаю
Слушай, мужик, а ты бы поехал со мной, если бы я на вокзал тебя на велосипеде повёз? Велосипедистам ведь на права не нужно сдавать. Хоть ты слепой, хоть глухой езди везде, главное, чтобы ноги с руками целые были.
Н-н-не знаю.
И никто не знает вот в чем проблема. Да и велосипеда у меня вообще-то нет. Приехали, выходи.
Рассчитавшись с таксистом, я подхватил чемодан и неожиданно услышал за спиной:
Ты смотри, не опоздай, а то плохо будет.
Не опоздаю, у меня тридцать минут в запасе, успокоил я его и махнул на прощание рукой. Таксист, хоть и громогласный, рассуждал трезво.
В здании вокзала взгляд прежде всего уперся в огромное табло. Нужный размер для пассажиров с любой остротой зрения. Зрение у меня хорошее, но узать, на на какой путь прибывает поезд, не лишее. Дойдя до строчки Иваново Свибург, путь 6, я взглянул на часы: в запасе оставалось около получаса. Тут перед глазами неожиданно мелькнула утренняя кассирша Таню, внезапно исчезнувшая днём. Рука, помимо воли, поднялась в приветственном жесте. Она, приняв невольный взмах за приглашение, двинулась в мою сторону. Странно, никаких признаков беременности у неё заметно не было.
Мне сказали, вы ушли в декретный отпуск
Я как раз туда иду, Таня весело смотрела на меня, до завтра, наверное, дойду. А вы в командировку?
Да.
Что ж вы через Варшаву не поехали? В дальних поездах хорошо думается и пишется. Время много для творчества. Вы же писатель?
Нет, журналист. Через Варшаву меня начальство не отпустило. Пришлось подлаживаться под предложенный ритм разговора. Небольшая ложь в ответ на зайца-католика с непонятными яйцами.
Вы начальство и не спрашивали. Почему только мужчины постоянно врут? Можно меня обмануть, но себя-то не обманешь.
У меня мало времени, нужно закончить большую статью, а тут это внеочередное задание промямлил я. Не люблю оправдываться, но молодая женщина сбила ритм общения. Неожиданно для меня.
Так за работой и о себе подумать некогда, бедненький вы, бедненький, Таня с сочувствием взглянула на меня. Так и жизнь провороните, а как умирать станете, вспомните, что и не жили толком.
Таня, извините, мне на поезд пора. Прощайте. Намек на скоротечность моей жизни явно преувеличен. Пора действительно прощаться. Хорошо бы, навсегда.
Прощайте, Олег. Будьте счастливы и внимательны, а то не увидите главного в жизни.
Я развернулся и зашагал к выходу на перрон. Впереди меня ждало долгое путешествие. Взглянув на висящие вокзальные часы, я с ужасом увидел, что до отхода поезда осталось две минуты.
«Мы ведь разговаривали от силы минуты три. Неужели мои часы опять отстали?» мысли лихорадочно крутились в голове, пока я выходил на открытый перрон. Дорога на шестой путь лежала через мост. Взлетев через ступеньку наверх, я побежал вперёд, глядя на мелькающие справа таблички: два, четыре, девять, восемь, десять. Добежав до двенадцатого пути, я остановился: дальше путей не было.
А где же мой поезд?! вопрос прозвучал непривычно громко. Тут я увидел мужчину в железнодорожной форме, шагающего навстречу. В голос ворвалась нота истерики: Скажите, где здесь шестой путь?