Всего за 399 руб. Купить полную версию
Скажите, какой гордый кавалер! С тех пор, как с актеркой связался, и не кланяется даже! Здравствуйте, Константин Павлыч.
Некогда, некогда. Ну вас в болото! пробормотал Костя и вошел в театральное зало.
Был десятый час вечера. Представление давно уже началось. Шло второе отделение программы. На сцене ломался какой-то немец в зеленом фраке, в желтой жилетке и неестественном рыжем парике. Гримасничая, бормоча без умолку и вставляя в немецкую речь русские слова, он подскочил к рампе и запел куплеты под музыку. Костя прошел в первый ряд.
Там сидели все завсегдатаи первого ряда. Были молодые и старые. Он поздоровался кой с кем и сел. Заглянув в афишку, он увидел, что Надежда Ларионовна поет в самом конце отделения. Кривляющийся немец был ему не смешон, сменивший его жонглер с кинжалами и шарами тоже не интересен, да и не того ему было нужно. Душа его стремилась к Надежде Ларионовне. Посидев минут десять, он поднялся с кресла и направился ко входу на сцену. Сторож, стоявший у дверей, хоть и не загородил ему дорогу, но все-таки остановил его.
Нельзя, Константин Павлыч, на сцену сказал он. Видите надпись: «Вход посторонним лицам строго воспрещается».
Да я нешто посторонний? Кажется, уж слава богу отвечал Костя. Я к Люлиной, к Надежде Ларионовне
Знаю-с, что к ним, но все-таки С нас ведь спрашивается.
Да ведь ежели бы я не бывал на сцене, а то сколько раз бывал.
Опять вышел приказ, чтобы никого не пускать.
Да ведь мне только на минуточку Поди и спроси режиссера. Ведь мы с ним приятели, сколько раз пили вместе и все
Ну, так погодите немного, а я сейчас спрошу.
Сторож удалился на сцену и тотчас же вернулся, сказав:
«Пожалуйте». Костя сунул ему в руку несколько мелочи и вошел на сцену.
В кулисах стояла совсем уже приготовившаяся к своему выходу на сцену Надежда Ларионовна и, держа перед собою бумажку, повторяла про себя куплеты.
Она была в трико, в коротенькой голубой юбочке с серебряными блестками и бахромой, еле прикрывающей верхнюю часть ее бедер, в сильно декольтированном корсаже и в какой-то фантастической шапочке. Костя подошел к Надежде Ларионовне, тронул ее слегка за руку и с замиранием сердца произнес:
Надюша! Я приехал.
Фу, как вы меня испугали! вздрогнула Надежда Ларионовна. Вот черт-то! Разве можно так перед выходом?.. Ведь вы мне таким манером можете весь весь ансамбль в роли испортить.
Она не знала, что сказать, и употребила слово «ансамбль». Прости, Надюша, но не мог же я во все горло Ведь тут сцена, идет представление.
Тьфу! Даже опомниться не могу бормотала она, притворно держась за сердце. Тут роль учишь, думаешь, как бы получше, а он подкрадывается.
Ну, хочешь, Надюша, я сейчас за лимонадом в буфет пошлю? Выпьешь холодненького, и все пройдет.
Не надо мне, ничего не надо, сделала она гримаску и прибавила: Да вот еще что: пока я от вас не получила черно-бурой ротонды, по тех пор я для вас не Надюша и вы не смейте меня так называть. Ну, чего ж вы тут толчетесь? Посторонней публике не велено быть на сцене. Идите.
Я только на минутку чтобы сказать тебе, что пришел.
Ну, и отлично. А теперь поклон да и вон.
Но ведь ты сама же меня звала и хотела познакомить через Лизавету Николавну с Шлимовичем С Шлимовичем, чтобы занять у него денег.
Так ведь не здесь же я буду вас с Шлимовичем знакомить. Это после спектакля, в зале.
Лизавета Николавна здесь. Она в креслах сидит.
Знаю и даже видела ее. Она приходила ко мне в уборную. Ну, идите же и садитесь в кресло, чтобы мне хлопать, когда я петь буду! возвысила голос Надежда Ларионовна.
Сейчас, сейчас Дай только полюбоваться-то на тебя вблизи говорил Костя, пожирая ее глазами. Ах, Надя, Надя, как к тебе идет этот костюм!
Она улыбнулась и вполголоса запела:
Труля-ля-ляля Труля-ля-ля. Еще бы больше шел, прибавила она, да обожатель-то у меня идол бесчувственный. Для такого костюма по-настоящему бриллиантовая брошка бы требовалась, а обожатель подарить не может. Все подарю, Надя, все, только бы денег занять. Повернись-ка, повернись-ка, дай-ка мне хорошенько посмотреть на тебя в этом костюме
Ну вот Стану я для вас вертеться!
И как к тебе трико идет Какая у тебя ножка хорошенькая, особливо вот здесь в этих местах.
Хороша, да не ваша. И не будет ваша, не будет, покуда ротонду не получу.