Всего за 12 руб. Купить полную версию
А, Лешка, чего так рано?
Отпустили, до понедельника.
Хотел сообщить, что вызывают его в школу, но увидел, что у отца красные от слез глаза.
Чего ты? Брежнева жалко?
Отец приобнял меня, посадил к себе на колени. Даже, c чего-то вдруг, поцеловал в щеку, немного щекоча усами. От них вкусно пахнуло салом с чесноком, крепким табаком, и не очень вкусным запахом водки
Гришка погиб
Дядя Гриша?! В армии, на войне?!
На войне, в Афганистане
А c кем мы там, пап, воюем-то?! мое сознание не могло и не хотело воспринимать информацию o том, что младший брат отца, мой любимый дядя, мог взять, вот так и помереть. Пусть даже на войне
C фашистами, сынок.
Ни фига себе! Они еще живы?! А Гитлер?!
И Гитлер, «душман» проклятый! у папани скатилась по щеке слеза. Я хотел ее вытереть, но не успел прозрачная капля успела сбежать в отцовские усы.
Завтра c утра в деревню поедем. Давай-ка тебе картошки пожарю
Я безумно любил отцовскую жареную картошку, всегда получавшуюся c аппетитной золотистой корочкой, со шкварками от сала, славно сдобренную луком и какой-то зеленью. Это, буквально, было его фирменное блюдо. Но только, извините, для меня. Потому что и готовилось оно, исключительно, только для меня
Весь вечер я строил из домино «вражеские укрепления», помещая вовнутрь «солдатиков» синие болтики от пластмассового конструктора. «Гитлер» был помечен красной гайкой. Мостился на ковре, вытянув ноги в коридор, и стрелял по «врагам» карандашами из игрушечной пушки c мощным пружинным механизмом. Все «погибали». Только болт c гайкой оставался неизменно «живым»
Ночью приснился настоящий Гитлер, c усиками, и, как я и подозревал, директор школы c учителкой Зоей Сергеевной были c ним заодно. Я их хотел расстрелять из засады. Но, как же обидно, автомат в моем сне почему-то был неисправен
«Хлеб всему голова»
Под утро ударил легкий морозец. Идти было скользко, особенно вниз. Еще и отец быстро вышагивал своими ножищами, то и дело приходилось чуть ли не бежать за ним. Аж взопрел
У забора c овчаркой, злобно рычавшей, не утерпел, показал ей кулак. Надо бы и камень в нее швырнуть, да некогда. А c другой стороны, когда еще такой великолепный случай выдастся?! Ха! Безусловно, с папаней я был отчаянно смелым
Ну, догоняй! Чего там плетешься? прикрикнул отец.
Как назло ни одного подходящего камня на дороге. Ладно, в другой раз
На автовокзале, пока папка покупал билеты, я стоял у газетного киоска, рассматривая в витрине разложенные новые марки. Изумительно красивые советские космонавты, футболисты из Мадагаскара, еще какие-то незнакомые «мужики и бабы», так и просились в мой альбом. Но киоск был закрыт, да и время неподходящее сегодня.
Пассажиров в ПАЗике было мало. Меня отец сразу же пристроил на самом переднем сиденье у водителя, чтобы было крайне удобно смотреть на дорогу в лобовое окно.
Если честно, я чрезвычайно плохо переносил «садистские» поездки в деревню. Неприятные животные приступы тошноты портили весь злосчастный путь, и заканчивалось, как правило, жутким рыганьем. Но, если восседал возле водителя никогда. Даже если весь автобус изблюется. Сам отец, встретив знакомого Вахмистрова, уселся c ним в последнем ряду.
Ехать надо было часа три. От города половину пути весело «бежала» под колесами хорошая асфальтированная дорога, а затем, после большого моста, превращалась, как говорил отец в «стиральную доску». Сумки, чемоданы, колхозные авоськи то и дело вместе c людьми подскакивали чуть не до потолка.
А на крутых спусках у меня в животе становилось «щекотно». Закладывало уши. Но именно в этот момент откуда-то появлялось ощущение восторга, этакого «детского» беспричинного мальчишеского счастья.
Иногда я оглядывался, чтобы посмотреть на отца. Папаня смотрел на меня или разговаривал c Вахмистровым, но большую часть времени они вдвоем чего-то «искали» на полу. Даже мамка не догадалась бы Но я-то знал Опохмеляются!
Сам я неплохо относился и к самому Вахмистрову и к его маленьким сыновьям. Хотя он и не работал на шахте. У него, конечно, не было эффекта черных из-за угля «крашеных» ресниц, отмывающихся со временем только в отпуске. Но отец сам не раз говорил, что «Петька долго не протянет в горячем цеху. Сгорит»
Как это сгорит?! не понимал я.