Ефремов Валерий Сергеевич - Альянс стр 16.

 Ненавижу тебя,  выпрыгивая наружу, сказал я.

Перед посадочной платформой собралась внушительная толпа, оттесняемая полицейскими от группы людей в чёрных костюмах.

 Что, что они делают?  спросил кто-то из задних рядов.

 Грузят их в саркофаги,  ответили из передних.

Лютер стоял на подлокотнике скамейки, держась за фонарный столб и глядя поверх голов зевак на происходящее за плотным кольцом полицейских.

 Что произошло?  спросила Кэтти, отдёргивая плечи от налегающих со вех сторон ротозеев.

 Накатались уже?  надулся Лютер, стрельнув испепеляющим взглядом в мою сторону.  Где вы были?

 Что за суматоха?  повторила Кэтти.

 Только что двое замертво упали,  ответил Лютер.  И похоже, эти ребята были военными.

 С чего ты взял?  спросил я.

 Они в силовых костюмах. Мой отец такие проектирует,  пояснил он, жадно выхватывая каждое движение полицейских.  Лиц не видно, но на груди у них номера. У одного 24, а у другого 16.

 Здесь не на что смотреть, пожалуйста, расходитесь!  раздался голос с едва уловимым азиатским акцентом, и над головами людей поднялись белые ладони обладателя голоса.

 Как это не на что?  проскрежетал какой-то старик.  Они шлёпнулись прямо передо мной, точно из дыры в воздухе вывалились.

 Прошу тишины!  Рядом показалась другая пара рук, одна из которых сжимала нечто, похожее на силиконовую капу.  Кто-нибудь ещё видел что-то подобное?

Никто не отозвался.

 В таком случае, сэр,  рука с капой опустилась,  пройдёмте ш ами, аши покажаия помоут ражобрашьшя ф проижошешем.

У Лютера зазвонил телефон.

 Да, мам,  он принял вызов, не отрывая глаз от полицейских.  Представляешь, тут на платформе  Он внезапно побледнел и осел на скамейку, уткнув затуманившийся взгляд в землю. Застывшая на его лице улыбка медленно начала сползать.  Как

Он вскочил и поспешил к капсулам.

 Лютер, что случилось?  Кэтти подбежала к нему, но он отдёрнул трясущуюся руку.

 Отвали!  крикнул он. По его бесцветному лицу текли слёзы.

 Эй, старик  начал было я, но Лютер отшатнулся и скрылся внутри первой попавшейся капсулы.

 Похоже, случилось что-то серьёзное.  Кэтти посмотрела на табло транспортной ветки и втянула меня в свободную капсулу.  Пойдём, нужно его найти.

 Стой, подожди,  выпрыгнув из капсулы, я поймал её за руку.  Ну куда ты бежишь? Нам его не догнать. Он мог тут же пересесть в другую капсулу, мог поехать дальше по той же линии, мог пойти куда угодно.

 Нужно его успокоить, что бы там ни случилось. Ты ему вообще друг или кто?

 Да, друг, и именно поэтому я не собираюсь его искать.

Она прекратила попытки вырваться и замедлила шаг.

 Люди вокруг так несчастны, а я ни черта с этим не могу поделать  вздохнула она.  Почему все такие безучастные и чёрствые?

 Один человек не способен уберечь весь мир,  ответил я.  А что касается Лютера будь уверена, он не пропадёт. Даже если завтра случится конец света, он станет единственным, кто будет знать, что делать. Просто ему нужно дать время в одиночестве всё обдумать, что бы там у него ни произошло.

 Ты это просто так сказал или пробовал с ним заговорить в подобных ситуациях?

 Вообще-то, честно говоря, не пробовал.

 Вот в другой раз попробуй! Иногда судьбы других зависят от тебя больше, чем кажется.

 Почему тебе обязательно нужно заботиться о ком-то? Думаешь, мир без твоей помощи перестанет вращаться?

 Мне совсем не это нужно,  она мотнула головой.  Я просто хочу, чтобы люди были счастливы не временами, а всегда.

 Туфта всё это,  хмыкнул я.  Ты мечтаешь о невозможном.

 Уже слышала, мне все пытаются доказать это.

 Может, потому что это правда?

 Ты такой же циник, как Лютер.  Кэтти распушила волосы.  Посмотри вокруг. Люди только и делают, что уничтожают, истребляют. Всё человечество создано уничтожением, оно есть уничтожение, потому что человек это то, что он делает. А люди ненавидят, унижают друг друга, стремятся за выгодой, буквально пожирают всё вокруг, будто в конце должен остаться только кто-то один. Но ведь это не так. В одиночку не выжить. Нам нужно общество, но совсем не такое, какое мы имеем сейчас. Разве можно назвать обществом то, что держится на угнетении и разрушении? Нам нужно не разрушение, а созидание, мы должны не угнетать ближнего, а помогать ему. А вы с Лютером только и мечтаете, как потешить своё эго научной белибердой. Понахватались вершков и строите из себя непонятно кого.