Всего за 149 руб. Купить полную версию
Надо понимать, что литературный перевод в значительной мере отличается от перевода технического или дословного именно литературным, то есть художественным словом. Перевод Жуковского это, прежде всего, литературно-художественный перевод, и именно поэтому он имеет высокую ценность.
Не говоря уже о том, что в переводе Шуйского также нередки сбои размера и ритма стиха, встречаются устаревшие слова, такие как «молвил» и другие, не говоря уже о «церковных» словах, которые он сам критиковал у Жуковского, и словах с окончаниями на «вши»: «родивши» и пр., не говоря уже обо всём этом, сам русский язык в переводе Шуйского подвергается какой-то извращённой пытке. В некоторых местах его даже литературным назвать трудно. Давайте приведём несколько примеров того, как Шуйский вообще обращается с русским языком.
(Одиссея, 11:508)
αὐτὸς γάρ μιν ἐγὼ κοίλης ἐπὶ νηὸς ἐΐσης
Шуйский:
Ибо я сам отвозил на судне кривом соразмерном
Слово «ἐΐσης» может иметь несколько значений, например, «ровно округлённый» или «соразмерно построенный». Жуковский в этом стихе взял эпитет для корабля «крутобокий». Но более по смыслу подходит эпитет Вересаева «равнобокий». Хотя в оригинале говорится именно о «закруглённом с концов» корабле, что, конечно, трудно перевести на русский язык одним словом, да ещё уместить в размер стиха.
Шуйский же тут решил, видимо, использовать сразу оба значения слова: и «ровно округлённый», и «соразмерно построенный». Из второго значения он взял слово «соразмерный», а первое значение преобразовал в слово «кривой». У него получилось, что корабль был «кривой соразмерный», что в русском языке звучит так же абсурдно как «круглый квадрат». По правилам языка, да и по логике, корабль может быть либо «кривым», либо «соразмерным», либо «соразмерно округлённым», если использовать оба эпитета. Но в любом случае эпитет «кривой» никак не подходит для корабля, потому что в русском языке слово «кривой» почти всегда имеет негативную окраску, если это не геометрический термин.
Приведём ещё один пример:
(Одиссея, 12:90-91) Шуйский:
90. Шесть очень длинных затылков у ней, а над каждым затылком
Страшная есть голова; в три ряда у чудовища зубы
О чём вообще тут пишет Шуйский? Очень длинные затылки? Это как? Да ещё «над каждым затылком есть голова»! Интересно, Шуйский в школе изучал биологию? Ну, или в институте что-либо читал по этой теме? Знал ли он хотя бы значение слова «затылок»? Как может быть голова над затылком? А ведь он учёный филолог! Здесь даже не нужно знать древнегреческого языка, чтобы понять абсурдность перевода.
Или вот ещё пример:
(Одиссея, 12:412-413) Шуйский:
Кормчему по голове угодило, череп разбит был
Весь на его голове; водолазу подобно нырнул он
Во-первых, что значит: «череп разбит был весь на его голове»? Можно подумать, что на его голове сверху был ещё какой-то череп, или можно было разбить его череп на чужой голове. Может, Шуйский не знал, что голова это и есть череп?
Во-вторых, если писать так: «череп разбит был весь на его голове; водолазу подобно нырнул он», то можно подумать, что нырнул именно череп, а не кормчий.
Другой пример:
(Одиссея, 12:442) Шуйский:
Быстро я бросился сверху ногами на них и руками,
Даже учитель русского языка начальной школы поставил бы двойку ученику за такое повествование. Если это обозначает более точный перевод, то переводчику нужно держаться как можно дальше от такого «точного» перевода.
Ещё пример:
(Одиссея, 13:77) Шуйский:
И отвязали причал от дыры просверленного камня
Пусть словосочетание «отвязать причал» ещё можно как-то с натяжкой отнести к специальным морским терминам, хотя и там говорят: «отдать конец», «отдать швартовы», в крайнем случае новичок скажет: «отвязать причальный канат», но никак не «отвязать» сам «причал». Однако словосочетание «отвязать причал от дыры» не лезет ни в какие ворота! Это надо ещё умудриться привязать к дыре!
Следующий пример:
(Одиссея, 13:197-200) Шуйский:
Встал он, с места поднявшись, взглянул на отцовскую землю,
Громко заплакал, себя по бедру ладонью ударил
Вниз наклоненной рукой и, сетуя, слово сказал он: