Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Мы все, знакомые Анны Николаевны, решительно не могли передать о ней ничего дурного; на ее счет не ходило никаких сплетен. Все мы знали, что она прекрасная мать своим детям, была доброй женой мужу, самоотверженно ухаживала за ним во время его долгой, мучительной болезни и искренно его оплакала.
Это последнее обстоятельство делало ей тем больше чести, что муж ее, не тем будь помянут, вовсе не принадлежал к числу примерных мужей. Он женился на Анне Николаевне, лет девятнадцать тому назад, единственно потому, что пришло ему время жениться, а у нее было порядочное приданое. Во все продолжение супружеской жизни он, главным образом, занимался своими делами, а на жену и на детей обращал мало внимания.
Знали мы также, или, вернее, догадывались, что и Анна Николаевна никогда не была к нему страстно привязана. Быть может, если б не было у нее детей, все это и не так бы кончилось; но явились дети, и она не только примирилась со своей семейной жизнью, но даже, в течение восемнадцати лет, сумела найти в ней немало истинных наслаждений дети ее удались, и она могла гордиться ими.
Одним словом, Анна Николаевна действительно была хорошая женщина, и мы с удовольствием решились на ее приглашение встретить с нею Новый год.
В ожидании ужина и полуночи мы поместились поближе к хозяйке, в ее красивой гостиной, у камина
Из соседней залы к нам доносились веселый смех и громкие голоса молодежи. Там устраивались всякие гаданья: приносился петух, лился воск В будуаре Анны Николаевны ее старшая дочь гадала в зеркало. Туда были спущены портьеры, и никто не впускался.
Наш разговор не был особенно оживленным, никто не старался искусственно подогревать его, и он шел себе мало-помалу, обрываясь и начинаясь снова, переходя от одного предмета к другому. Нам не было ни скучно, ни весело, а просто тепло и уютно. Мягкий свет лампы, прикрытой узорчатым абажуром, вспыхивающий огонь в камине освещали знакомые лица.
Вот бледная, стройная madame N. поднялась со своего кресла, подсела к роялю и что-то заиграла. Пронеслись, медленно замирая, тихие гармонические звуки. Мы не знали, что это за пьеса, но прервали разговор и стали с удовольствием слушать.
Прошло несколько минут. Madame N. все играла; вдруг портьера зашевелилась, в комнату вбежала Marie, старшая дочь Анны Николаевны. Мы оглянулись на нее. Ее хорошенькое личико побледнело, глаза были широко раскрыты и как-то странно горели.
Что с тобою? спросила Анна Николаевна. Или в зеркале что-нибудь увидала?
Да! прерывистым голосом отвечала Marie. Увидала, мама. Честное слово, увидала и так ясно!..
Очевидно, ее сердце сильно стучало, так что она даже приложила к нему руку и продолжала говорить, со все возрастающим волнением:
Право, видела! Сначала комнату, а потом сад аллея, и даже липовая так ясно! И кто-то идет по аллее Тут я не могла больше вынести!
Ну, что за пустяки! с полуулыбкой сказала Анна Николаевна. Помилуй! Больше часу сидеть, так поневоле в глазах зарябит и Бог знает что будет казаться
Да нет же, мама, право
Успокойся, успокойся! А если б и видела что ж? Тут ничего нет дурного В таком случае напрасно не рассмотрела, кто идет по аллее
Но Marie уж спешила в залу, к своим, чтоб передать им о случившемся с нею. Madame N. перестала играть. Мы невольно заговорили о гаданье, о зеркале.
Вы, конечно, не верите этому, сказала madame N., но и я, как Marie, даю вам честное слово, что в зеркале можно иногда увидать Я не вдаюсь ни в какие объяснения, я не знаю, что это такое, знаю только, что родная моя тетка при мне раз гадала и вдруг говорит нам: «Вижу! Вижу!» Я подбежала к ней, заглянула через плечо ее и, представьте мое изумление, тоже увидела, и потом оказалось, что мы видели обе большую комнату с зеленой мебелью, с дверью, выходящею на балкон, на стенах были картины, и я ясно рассмотрела даже рамки, даже цвет и почти узор обоев.
Ну и что же? Чем это кончилось? разом спросили все.
А кончилось тем, что эта моя тетка ровно через год купила недалеко от Москвы имение, переехала туда, а на следующее лето отправилась я к ней погостить. Она мне писала, что в имении прехорошенький дом, отлично меблированный, доставшийся ей с полным хозяйством, и убедительно приглашала меня Приезжаю я. Она сейчас же, не дала даже снять шляпу, берет меня за руку и ведет куда-то. Проходим мы комнату, другую, третью, она отпирает дверь, и я невольно вскрикнула: я очутилась точно в такой комнате, какую видела в зеркале, из-за плеча ее. «А, вспомнила?» спрашивает меня тетушка. «Как же, говорю, не вспомнить! Уйдемте, ради Бога, отсюда мне страшно». «А мне тоже, думаешь, не страшно было в первое время, говорит она. Как увидала я эту комнату, так даже от покупки хотела отказаться. Целый месяц сюда не входила, ну а потом ничего, привыкла». Даю вам слово, что это правда! закончила madame N.