Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
На секундочку: там нельзя этого говорить
А! Ну-ну, только потише. Я, наконец, почти завидую тебе твоей независимой жизни, хотя и не каюсь, что женился, я счастлив! Ну что же такое, что? Опять интрижка
И какая Иду я по Невскому я терпеть не могу ездить на извозчиках
Без подробностей, идем, я тебя познакомлю с женою.
Постой же, доскажу. Иду я, знаешь, ну, в отличном расположении
Боже мой, меня ждут
Вдруг встречаю чудо! Я за ней, то есть за ним, за моим чудом, она, то есть оно, чудо-то, с картонкой понимаешь!
Ничего не хочу понимать после! Идем воскликнул Рожков, схватив Зарницына за руку.
Зарницын сделал несколько шагов и, приостановившись в дверях залы, из которой открывалась анфилада комнат с группами гостей Рожкова, вдруг подался назад.
Да что это с тобою, Зарницын? Ты, никак, с ума сходишь! заметил Рожков, глядя с изумлением на своего приятеля.
А! Ничего, ничего! Маленькое потрясение Это со мною случается. Идем
Зарницын отправился вслед за Рожковым, прошел две комнаты и очутился в третьей, где мелькали однообразные черные фраки и разноцветные дамские платья.
Вот, Варинька, мой лучший друг. Дмитрий Алексеич Зарницын ученый муж и страх мужей! Рекомендую. Я совершенно неожиданно встретил его после четырех лет Прошу полюбить
Варинька покраснела, смутясь на мгновение и молча поклонилась лучшему другу своего мужа В то же время часы зашипели и медленно стали бить полночь
Разговор умолк. Все, присутствовавшие в этой комнате, сгруппировались вокруг большого стола, на котором стояли бокалы с длинными шейками. Никто не обратил внимания на вновь появившееся лицо Зарницына, а появилось оно каким-то особенным, замечательным образом. Притом же Зарницын успел оправиться от своего мгновенного беспамятства; он тихонько присоединился к группе, устремившей внимательные очи на Бориса Александровича, который стоял отдельно от нее, собственно, ни на кого не глядя, но, так сказать, пребывая в торжественном самосозерцании.
С последним ударом часов пробка хлопнула и покатилась по полу. Благородная струя полилась в бокал Борис Александрович, подняв бокал, окинул все собрание величественным взглядом
Вообще, в лице Бориса Александровича, особливо в эту торжественную минуту, было много патриархального. Его сияющая лысина куда, лысина! можно даже сказать его почтенное чело покраснело или, справедливее, просияло еще более от сильной деятельности мозга, приготовлявшего приличную случаю речь.
Господа! произнес наконец Борис Александрович. За здоровье и благоденствие всех благородных людей, за успехи и процветание доброй нравственности
Послушай, как ты находишь мою жену? шепнул Рожков Зарницыну. Скажи откровенно, без лести.
Да, я нашел ее нашел отвечал смущенный Зарницын, действительно нашедший свою маскарадную незнакомку.
И семейной жизни, продолжал Борис Александрович со страстным одушевлением.
Да что! заметил Рожков шепотом, лукаво ущипнув Зарницына. Ты нынче скуп на любезности, ты бережешь их
За укрепление чистых, нравственных уз, связующих всех нас, так сказать, в одно семейство! продолжал Борис Александрович, совершенно воспламенившись своею ораторскою речью и даже начиная понимать глубокий смысл своей речи.
Для расхода в маскараде, отвечал Зарницын вполголоса.
И, наконец, заключил Борис Александрович, за преуспеяние всего человечества на пути истины и добродетели с наступающего Нового года!
Ур-р-р-р-ра! закричали двадцать голосов, весело выпивая свои бокалы и, значит, встречая Новый год в добром здоровье, взаимном согласии и совершенно приятном расположении духа.
1848Всеволод Соловьев (18491903)
Во сне и наяву. Святочные рассказы
Мы встречали Новый год у Анны Николаевны Лубянской. Собрался небольшой, бесцеремонный кружок, и все чувствовали себя как дома. Наша хозяйка была премилая женщина. Она овдовела месяцев четырнадцать тому назад и теперь уж сняла свое траурное платье. У нее были две прехорошенькие, молоденькие дочери и сын, высокий, бледнолицый, скромный юноша, заметно обижавшийся, если его называли юношей.
Самой Анне Николаевне, вероятно, уже исполнилось сорок лет, но никто бы не мог сказать этого так она была моложава, свежа и красива. Она принадлежала к числу тех счастливых женщин, на которых время и жизненный опыт действуют особенным образом, то есть нравственно развивают, а не старят.