– Но я ведь не виноват.
– Понимаю. – И она неприятно засмеялась. – Была бы утебя за спиной стойка для зонти-ков, еще куда ни шло...
Стойка для зонтиков.
Ну и ладно. Шибко общительным меня не назовешь. Чем жить со стойкой для зонтиков, лучше уж так, как сейчас.
Вместо этого обо мне начали писать в некоторых журналах. Репортеры заявлялись чуть ли не каждый день, фотографировали, а если тетушка на снимке выходила неудачно, еще и серди-лись. И, завалив неуместными вопросами, убирались восвояси. Я эти журналы даже не открывал. Прочел бы какую-нибудь статью о себе – наверняка бы повесился.
Один раз даже попал на утреннюю телепрограмму. Меня разбудили в шесть, отвезли на машине в студию, напоили подозрительным кофе. Ведущий – полупрозрачный комментатор средних лет. Поди чистит зубы по шесть раз на дню.
– Итак... наш сегодняшний гость – господин N. Аплодисменты.
– Доброе утро.
– Доброе утро.
– Господин N по некой случайности стал носить на спине бедную тетку. Не могли бы вы рассказать, как это все и как оно вам...
– В принципе, ничего ужасного. Она не тяжелая, еды и питья не просит.
– И плечи у вас...
–...не болят.
– Как давно она к вам прицепилась?
Я вкратце рассказал историю о площади с единорогами, но ведущий смысла так и не уло-вил.
– Одним словом, – сказал он, откашлявшись, – эта тетка хоронилась в пруду, у которого вы присели, а затем забралась вам на спину?
Я покачал головой. Хотя тут явно требовался какой-нибудь анекдот или, на худой конец, второсортная страшилка.
– Бедная тетушка – не призрак. Она нигде не прячется. Ни к кому не цепляется. Она, если так можно сказать, – просто слово, – раздраженно пояснил я. – Просто слово.
Все слушали молча.
– В общем, слова – это нечто вроде электрических полюсов, соединенных сознанием. И ес-ли через них долго пропускать одинаковый импульс, в них непременно возникнет какая-нибудь реакция. Естественно, вариант этой реакции у каждого свой. У меня это – чувство независимого существа. Такое ощущение, будто во рту набухает язык. И к спине у меня, в конечном итоге, прицепилось словосочетание «бедная тетушка». В нем нет ни смысла, ни формы. Можно сказать, нечто вроде общего символа.
Ведущий не знал, что сказать.
– Вот вы говорите – без смысла и формы. Однако мы сейчас отчетливо видим у вас за спи-ной некую форму, которая несет для каждого из нас свой смысл.
Я пожал плечами:
– Ну... это и есть символ.
– Выходит, – чтобы хоть как-то разрядить обстановку, начала вопрос молодая ассистент-ка, – при желании вы можете свободно вычеркнуть собственной волей из сознания этот имидж или существо?
– Это невозможно. То, что уже возникло, продолжает существовать вне моей воли. Это как воспоминания. Знаете же, какие они бывают – нипочем не забудешь, особенно если хочешь за-быть.
Ассистентка, не согласная с моим ответом, гнула свое:
– Например, мне тоже под силу процесс общей символизации сказанных вами слов?
– Думаю, да.
– Если я, – вставил свое слово ведущий, – например буду каждый день, каждый раз повто-рять слово «общий», значит, у меня на спине когда-нибудь может возникнуть общая фигура?
– Пожалуй.
– Получается, осуществляется общая символизация слова «общий»?
– Именно так. – От прямых попаданий софитов у меня разболелась голова.
– Кстати, а как выглядит это самое «общее»?
– Не знаю, – ответил я. – Эта проблема превышает силу моего воображения. С меня хва-тает бедной тетушки на спине.
Разумеется, все в мире – буффонада.