Всего за 200 руб. Купить полную версию
Я мог сам сходить к Брунсу, но ты раввин и у тебя это лучше получится. Приободри парня, пообещай, что к Хануке они с Хайди поставят хупу. Тогда малыш родится в семье, Аарон покачал головой.
Не стоит плодить ненужные надежды, Иосиф. К Хануке пройдет меньше года, как он учится. Его не допустят даже до первого раввинского суда, не говоря об остальном, кузен сочно сказал:
Не родись я евреем, я никогда в жизни не влез бы в такую тягомотину. Маленький Джон разумный человек. Хотя он будущий герцог, ему не положено становиться евреем, Иосиф выпятил губу, однако ситуация у Брунса и Хайди патовая, Аарон кивнул:
Израиль им не покинуть, а в Израиле нет светского брака. Парень хочет искупить вину своей матери. Он настойчивый человек и добьется своего.
Настойчивый человек мрачно жевал кусок знаменитого иерусалимского кугеля от Ланднера. Здесь его пекли с черным перцем и карамельным сахаром. Аарон тоже не устоял перед порцией.
Я позвонил в Банбери и всех поздравил, он подвинул Альбатросу сигареты, семья передает тебе привет, Аарон разговаривал с замком вместе с Ханой.
У нас получилось общежитие, весело сказал дядя Джон, мы сняли чехлы со мебели и впустили свет в гостевые спальни, где нашлась неплохая картина Констебля. Я понятия не имел о пейзаже, в каталоге картин он не значится. Получился неожиданный свадебный подарок, осенью Джон и Фрида с детьми переезжали в Оксфорд. Кузен выиграл конкурс на постдок.
Он хочет вернуться в Сандхерст, добавил дядя Джон, на кафедру военной истории. Придется ему опять носить форму, герцог помолчал, как Иоганн и Хайди, милый? Иосиф сказал, что мой звонок Рабину пришелся кстати, Аарон уверил дядю, что с Альбатросом все в порядке.
Он посылает поздравления, о других новостях Аарон решил умолчать, и надеется, что вы скоро увидитесь, рав Горовиц тоже закурил.
Может быть, к Хануке ему разрешат позвонить Хайди, пожелал Аарон, зная, что раввины такого не одобряют.
Нечего тянуть, он откашлялся, это хорошие новости, он так и сказал:
Ребенок должен родиться в январе, Альбатрос побледнел, не волнуйся.
В квартале нет телефонных будок, добавил Аарон, но в ешиве имеется аппарат, рано или поздно тебя к нему подпустят, Альбатрос что-то пробормотал:
Благословения он выучил, обрадовался Аарон, как говорят русские, лиха беда начало, он успокаивающе сказал:
Новости отличные. Теперь раввинский суд, может быть, не затянет дело, Альбатрос поднялся.
Я готов ждать, сколько потребуется. Передай Хайди, что я ее люблю, голубые глаза парня заблестели, и буду любить всегда. Передай, что я он махнул рукой, но я все скажу сам, добравшись до телефона, из томика Торы выпала помятая бумажка. Альбатрос смутился:
Я практиковался в письме, Аарон краем глаза прочел знакомые имена. Одно Брунс подчеркнул.
Имя замечательное, он вернул записку, но до еврейского имени тебе еще долго, Альбатрос, Брунс неожиданно улыбнулся.
Я терпеливый человек. Мне есть ради чего учиться, Аарон, завсегдатаи зашевелились. Рав Горовиц надел шляпу.
Пошли на молитву, Йоханан, сын Авраама, он потрепал Брунса по плечу, все обязательно сложится, над крышами Меа Шеарим сияло закатное солнце. Аарон остановился.
Хорошо, что мы здесь, на булыжнике ворковали голуби, хорошо, когда евреи живут на своей земле, они с Брунсом направились к открытой двери, откуда слышался напевный голос чтеца.
Водрузив антикварный кофейник на дубовый стол, Эмиль заглянул через плечо Элишевы. Женщина разложила перед собой аккуратные заметки. Полковник Шахар-Кохав всегда любовался ее каллиграфическим почерком. Элишева отмахивалась:
В Мон-Сен-Мартене нас учили чистописанию по прописям. У нас была строгая преподавательница.
Эмилю нравился и ее почерк, и скромные платья и безукоризненно отполированные ногти. Элишева, будущий врач, не делала маникюр.
Будь мы женаты, она тоже его не делала бы, понял Эмиль, она ходила бы в микву, ему стало горько, то есть почти не ходила бы, у нас появилось бы много детей
Он пришел в квартирку на Эмек Рефаим с букетом роз. Утро пятницы полковник провел в компании местного агента по недвижимости. Он не рассчитывал на покупку особняка, похожего на дом полковника Кардозо.