Всего за 200 руб. Купить полную версию
Я его любила, тетя Хана, женщина попросила называть ее именно так, я надеялась, что мы поженимся, пусть и не под хупой, а он серо-голубые глаза ребецин похолодели.
Твоей вины нет, отчеканила ребецин, Ник старше тебя на десять лет. Он должен был подумать головой, а не понятно чем, Сара зарделась, не мучай себя, милая, Сара считала, что разбитого не склеить. Госпожа Коэн пожевала губами.
Сара, дочь Элиезера и Фейги, она черкнула что-то в книжке, тебе исполнилось шестнадцать, девушка разгладила синюю плиссированную юбку.
Да, госпожа Коэн, весной, сваха пробормотала:
Через год можно пойти под хупу, девушка открыла рот, госпожа Коэн прервала ее:
Многие начинают процесс, Сара удивилась современному слову, до выпускных экзаменов. Не думай, что это быстрое дело, она окинула Сару цепким взглядом, у тебя нет приданого.
Хотя с твоей родословной, отца Сары называли светочем еврейской учености, и с остальным, госпожа Коэн откровенно рассматривала девушку, я не вижу препятствий к хорошему браку, она захлопнула книжку.
Фотографии посылать не принято. Жди звонка следующим годом, сваха поднялась, мы найдем тебе отличного мужа, дверь захлопнулась. Сара грустно прижалась носом к стеклу.
Надо отнекиваться, девушка тяжело вздохнула, хватит здесь торчать, у меня еще домашнее задание, школа размещалась в старых зданиях в глубине Меа Шеарим, однако шли разговоры об их скором переезде в современные кварталы.
Тогда я буду выбираться отсюда только на шабат, Сара вгляделась в вечернюю толпу на улице, хотя мне и некуда ходить, кроме Бергеров и Горовицей, среди мужчин в черных капотах мелькнул именно рав Горовиц.
Рядом с ним незнакомец, девушка прищурилась, они завернули за угол, расставив по местам школьные стулья, Сара поплелась на этаж, где размещалось общежитие.
Мелочь шлепнулась на потрескавшуюся пластиковую тарелочку. Перед равом Горовицем появились граненые стаканы с мутным кофе. Пыхтел стальной титан. Витрину залепили пожелтевшими бумагами, удостоверяющими строжайший кашрут булочной Ланднера. За мутной пластиковой занавеской слышался шум посетителей.
Женщин сюда не пускают, Аарон принес стаканы за стол, это вроде мужского клуба, Брунс сказал по-русски: «Кафетерий». К ним повернулось несколько голов под черными шляпами.
Половина Меа Шеарим понимает русский язык, смешливо сказал Аарон по-английски, а вторая тоже понимает, но притворяется, что нет. Поэтому меньше болтовни, Альбатрос, Брунс покраснел. За месяц парень отрастил белокурую бороду. Поймав взгляд рава Горовица, Иоганн пробормотал:
Бриться не положено, Аарон кивнул, но я уже привык, Брунс носил черный пиджак и белую рубашку ешиботника. Бросив взгляд на его руки, Аарон обнаружил старый пластырь на пальцах.
Здесь никто не может поменять лампочку, фыркнул Брунс, я в общежитии за сантехника, за электрика и за маляра, из кармана его пиджака торчал потрепанный томик Торы. Аарон не сомневался, что Брунса пока не допускают к настоящим занятиям.
Должно пройти еще не меньше года, невесело сказал он Хане, хорошо, что Моссад сменил гнев на милость и не выгоняет его из Израиля.
Полковник Кардозо не распространялся о делах, как выражался Аарон, власть предержащих, однако рав Горовиц понимал, что на рычаги нажали на самом верху.
Он может вернуться к Хайди, заметил Иосиф, однако едва мы убрали одну препону с пути парня, как он водрузил перед собой следующую, Аарон развел руками.
Он хочет стать евреем, кузен поднял бровь, его, как полагается, будут отговаривать, однако покинь он сейчас учёбу, дело затянется. Он упорный парень и не бросит начатое, полковник отозвался:
Талмуд называет прозелитов чесоткой. Они словно в воду глядели, Брунс именно такой, услышав Аарона, Хана ахнула:
Но мальчик, она называла Брунса по-матерински, не может год провести без звонков семье, без встреч с родными. Его брат женится, Маленький Джон и Фрида регистрировали брак в пятницу, а Иоганну даже его не поздравить, Аарон хмыкнул:
Прозелит словно заново родившийся, милая. Он пока не был на официальном раввинском суде. С началом его учебы положение может перемениться, но лучше вести себя согласно букве закона. Хотя Иосиф сказал мне еще кое-что полковник Кардозо вздохнул: