Всего за 200 руб. Купить полную версию
Он пришел в квартирку на Эмек Рефаим с букетом роз. Утро пятницы полковник провел в компании местного агента по недвижимости. Он не рассчитывал на покупку особняка, похожего на дом полковника Кардозо.
Ему повезло, понял Эмиль, дом отдавали за бесценок из-за плохого состояния. Можно начать с квартиры и взять закладную в банке, водить на встречи Элишеву было подозрительно, однако агент снабдил его фотографиями. Эмилю было бы удобней жить в Тель-Авиве, однако он не хотел обременять Элишеву.
Она здесь учится и будет работать, напомнил себе полковник, Мафдаль хочет, чтобы она избиралась в здешний муниципальный совет, в кибуце гордились Элишевой.
Хорошо, что она пошла по политической линии, заявила мадам Симона, она можеть стать министром или главой правительства, как Голда, бабушка Симона всегда смотрела интервью Элишевы. Эмиль понимал, что женщина не покинет кибуц. Избиратели предпочитали политиков, не теряющих связи с землей Израиля.
В моем положении это важно, озабоченно сказала Элишева, я не сабра, а новый репатриант. Я бы переехала на территории, Эмиль открыл рот, однако оттуда неудобно добираться в университет
Эмилю иногда казалось, что Элишева готова на все ради будущего парламентского кресла. Полковнику нравилось ее упорство. Налив ей кофе, он поцеловал золотистый локон на виске женщины. Элишева пробормотала:
Спасибо, милый, она составляла список, посмотри, как Авраам?
Мальчик дремал в купленной на блошином рынке в Яффо кроватке. В кибуце Эмиль отговорился тем, что готовит подарок другу. Проведя выходной день в столярке, он любовно отшлифовал вещь, покрыв ее новым лаком.
Мы обустроились в квартирке, он бережно вынул из ручки мальчика сделанную им деревянную машинку, хорошо, что я купил вазу, розы стояли в вазе армянской керамики.
Поторговавшись на унылом складе в глубинах Меа Шеарим, Элишева вернулась в кибуц с отрезами шелка и кружев для постельного белья. Женщина хорошо управлялась со швейной машинкой.
Она объяснила, что готовит подарок подруге, полковник все смотрел на мальчика, людей легко обмануть, если они хотят обмануться.
Репутация Элишевы была безукоризненной. После интервью у Стены Плача все газеты напечатали скорбную черно-белую фотографию. Женщина со слезами на глазах вкладывала записку между камней.
Я каждый день молюсь о возвращении моего мужа, вспомнил Эмиль, теперь у меня появилась надежда на встречу с моим возлюбленным, с отцом моего ребенка
Авраам все больше напоминал покойного, как о нем упрямо думал Эмиль, капитана Судакова. Элишева не скрыла от полковника источника новой информации.
Ник провел рядом почти месяц, сказала женщина, они сидели в соседних камерах. Дело происходило в Саудовской Аравии, но потом Моше исчез, Эмиль велел себе не раскрывать рта.
Ничего говорить нельзя, напомнил себе полковник, надо разделить ее радость, он относился к новостям скептически. По мнению Эмиля, за два года Моше вполне мог стать трупом.
На что я надеюсь, он погладил рыжие кудряшки Авраама, но надежды недостаточно, надо что-то предпринять, вернувшись к Элишеве, он шепнул:
Все в порядке. Ты отцу пишешь? женщина рассеянно покусала ручку.
Нет, папа позвонит. На следующей неделе мы узнаем, кто появится на свет. Аннет поставила за меня сто франков в поселковом тотализаторе, женщина хихикнула, выдача на мальчика один к десяти, но шансов на выигрыш почти нет, Анна звонила в кибуц каждую неделю.
Все идет хорошо, милые, говорила она семье, когда малыш окрепнет, мы навестим страну, отыскав на столе сигареты, Элишева размяла руку.
Спасибо за кофе, милый, Эмиль подсунул ей конверт с цветными снимками, что это? он щелкнул зажигалкой.
Квартира неподалеку. Дом времен мандата, но коммуникации новые. Три комнаты, он указал на полукруглое окно, настоящая веранда, где можно поставить деревья в кадках и повесить гамак.. Элишева помолчала:
Но тебе будет неудобно ездить в Тель-Авив, Эмиль поцеловал ее.
Я справлюсь. Главное, чтобы было удобно тебе, Элишева незаметно стиснула руку в кулак.
Эмиль меня любит, на глаза навернулись слезы, он всегда меня любил, но получается, что я предаю Моше, ей стало мучительно стыдно. Элишева не знала, что ей делать.