Мои собственные мысли потеряли силу, почти обездвижились, впали в какое-то странное мертвецкое оцепенение. Как ворох опавших листьев, поднятых с земли холодным осенним ветром. Эти листья не способны взлететь, подняться в небо, вернуться на ветви. Они лишь чуть взметаются над землей и, совершив один, другой круг, ложатся на все ту же холодную землю, в свою могилу. Так и мои мысли.
- Отец, пожалуйста, поговори со мной, - шептал я, поднимаясь по узким горным тропам. - Поговори…
Браслет молчал. Молчит уже целых два дня. С того самого момента, как только я повстречал ту страшную старуху на автобусной остановке. С того самого вопроса: "Убить кого-нибудь задумал?" Он словно испугался, что она открыла его тайну… Но неужели отец готовит меня к убийству?
Может ли быть, что "замок", о котором говорил мне отец, и "путь", который он отыскал для меня, - это убийство и путь убийцы?
А может быть, и правда… Может быть, Скрижали даны этому миру не во спасение, а как яд, как нечто умертвляющее? Ведь иногда смерть - это избавление. Она освобождает пленника и излечивает боль. Может ли быть, что Господь, разочаровавшись в Своем творении, задумал акт мистической эвтаназии - гуманного умерщвления человечества?
Почему не допустить мысль, что все сроки уже пройдены и решение принято? Что Судьба уже вершит то, что предначертано и изменено быть не может? Что приговор уже вынесен и не приведен в исполнение лишь потому, что гонец задержался в дороге? Но он мчится, мчится во весь опор. Он скоро будет. Осталось только дождаться…
Если мир не оправдал надежд Творца, на что можно надеяться? Мастер никогда не сохранит неудавшейся работы. Да и зачем? Нам казалось, что спасение все еще возможно, но… Данила ведь опоздал на Байкал - в этом правда. Ему был дан срок, но он в него не уложился. Возможно, тогда был еще шанс, а теперь - нет.
Источник Света говорил о преодолении страха смерти. Для этого он и дал нам Скрижали. Но может быть, они не способны спасти нас от смерти, быть может, они - лишь своеобразная анестезия, обезболивающее для праведников, которым, как и грешникам, суждено погибнуть в Конце Времен?.. Завтра или послезавтра.
В каждой своей книге я цитирую Апокалипсис. Но о чем он говорит? Разве о спасении? Нет! Совсем нет. Наоборот! Апокалипсис говорит о Судном дне, о том дне, когда весь мир погрузится в раскаленные клубы горящей и пенящейся серы, в ад! Не рай и не благоухание Эдема ждут человечество… Его ждет смерть.
А что, если я должен был убить Данилу?.. Что, если я должен был убить Избранника?! Господи, нет! Не может быть! Чушь! Бред. Мне мерещится. Мне кажется. Просто я давно не спал, я устал. А вдруг - нет? Вдруг не мерещится? Вдруг и правда я должен убить Избранника, чтобы помочь Господу остановить этот мир?..
Я лег на землю и лежал какое-то время. Хотелось спать. Отчаянно хотелось спать, но уснуть я не мог. Я свернулся калачиком на земле и пытался додумать хотя бы одну свою мысль до конца - о Конце Света, о Скрижалях - как о средстве обезболивания для праведников, о своей миссии и долге убить Данилу, чтобы прекратить все. Я думал, думал… Но мысли останавливались.
Все. Надо было встать и идти. Встать и идти.
Моя мать стояла на склоне горы и смотрела вниз. Она словно встречала меня…
Но как она узнала? Почему она ждет меня именно здесь - на этом безымянном склоне, о существовании которого я никогда прежде не слышал и даже не подозревал?! Откуда она вообще могла знать, что я решил вернуться из далекой России?! Почему она была уверена в том, что я найду и этот горный склон, и ее саму?
Я не верил своим глазам. Мне подумалось: это какая-то галлюцинация, какой-то страшный фантазм, мираж. Но нет, я не ошибся. Это была она - Лихо, моя нежно любимая мать. Она встречала меня. Видела, что я нашел ее, пришел к ней…
Но вместо радости во всем ее образе читалась какая-то невыразимая тоска и печаль. Она смотрела на меня, на своего сына, идущего к ней по крутому горному склону, на сына, которого не видела больше двух лет, смотрела и тихо плакала. Не от радости, а от горя… Почему в ее глазах только скорбь?! Что-то случилось?.. Дед умер?!
- Мама, дед умер?! - в ужасе прокричал я, еще не добравшись до самого верха.
- Ты так и не остановился, - тихо сказала она, повернулась и пошла прочь.
Нет, с дедом, кажется, все в порядке. Но что с моей матерью?! Что значит эта странная фраза - "Ты так и не остановился?" Я не убил Данилу - это она имеет в виду?! Что я не убил Данилу?! Вернулся из России без крови Избранника на руках?!
- Мама, ты что?.. - закричал я и поспешил наверх с удвоенной силой. - О чем ты говоришь?! Это же я - Анхель! Твой сын! Я приехал к тебе. Мама, я нашел тебя… Мама!
Лихо шла куда-то в сторону небольшой ложбины, утопающей в тропических зарослях. Она даже не улыбнулась мне! Не обняла, не сказала ни одного ласкового материнского слова! Мне вдруг стало так больно, так страшно, так одиноко…
Но Лихо ничего не отвечала.
- Мама, ну что же ты, мама? - шептал я, нагоняя ее. - Я приехал. Я нашел тебя! С таким трудом… Почему вы уехали? Почему вы оставили дом? Мама!
- Ты так и не остановился… - обреченно повторяла Лихо.
- Мама, о чем ты говоришь? - Слезы подступили к горлу, моя мама встречает меня как чужого, не известного ей человека. - Что это значит - "не остановился"? В чем я должен был остановиться? Чем я огорчил тебя, мама?.. Лихо замедлила шаг, повернулась вполоборота. Она смотрела на меня искоса, задумчиво, словно бы хотела в чем-то убедиться.
- Мама!!! - закричал я, чувствуя, что от невыносимой боли сердце мое сейчас разорвется на части. - Ты что, не слышишь?! Это я - Анхель! Твой сын!
- Мой сын поехал в далекую страну, чтобы помочь Избраннику, - сухо ответила Лихо. - Он уехал на великую службу.
- Мама, но… - я не знал, что на это ответить.
Лихо повторила слова, которые она сказала мне в аэропорту, когда я улетал в Россию. Тогда она рассказала мне о своем сне. Ей приснилось, что Солнце породило Дракона, но тот вырос и проглотил Солнце. И наступила Тьма. Но голос сказал моей матери: "Не бойся, благословенная мать благословенного отрока! Твой сын сослужит Мне великую службу! Он будет служить тому, кому Я дам заветы Моего спасения!"
- Но ты не остановился, - повторила Лихо.
Господи, о чем она говорит?! О чем?! Я, наоборот, остановился… Что же я сделал не так?! Я помог Избраннику… Я помог. Я лишь только не убил его. А может быть, должен был?! Дракон съел Солнце… Может быть, я должен был убить Данилу? "Твой сын сослужит Мне великую службу!" В этом моя роль? Моя миссия…
- Мама, но я все сделал. Я помог, - прошептал я, не понимая, что говорю, о чем, что я должен сказать. - Мы нашли Скрижали Завета, мама. Миссия выполнена. И если ты об этом, то я остановился. Я сказал: "стоп"! Я вернулся, чтобы быть здесь, на своей родине, чтобы сделать то, что я должен сделать. Ты все неправильно поняла! Ты все неправильно поняла!
- Я все поняла правильно, сын, - с безмерной грустью ответила Лихо и пошла дальше.
Мы спустились в долину. Из-за верхушек деревьев показалось огромное озеро, спрятавшееся в кольце зеленых холмов, словно драгоценная жемчужина в прекрасной раковине. Оно наполнялось водопадами горных рек, чей шум, похожий на музыку, доносился с разных сторон.
Впрочем, это было даже не озеро. Это был маленький город, расположившийся на водной глади. Словно зеленое блюдце с прозрачно-голубой водой, по которому плавают крошечные игрушечные корабли. Удивительное, ни с чем не сравнимое зрелище.
В самом центре озера возвышалось высокое строение из желтого камня, похожее на пирамиду. Храм. Издалека создавалось впечатление, что эта пирамида буквально растет из озера. Но при ближайшем рассмотрении стало понятно, что она стоит на огромном плоту.
Рядом с храмом высилось другое сооружение вытянутой формы, воздвигнутое с потрясающим умением и старанием. Чудилось, что эта изящная, богато украшенная орнаментами и барельефами башня - никакое не здание, а божий палец, властно показавшийся из глубины вод.
Вокруг двух гигантов на таких же плотах из влаголюбивой растительности, дерна и ивовых кустов располагались жилые постройки. Все они соединялись друг с другом радиальными переходами-мостами. И вместе образовывали накинутую поверх воды причудливую сеть из зданий и дорог.
- Тиуакан-Пикчу, - сказала мать, остановившись. - Священный город ацтеков, принявших на себя служение богам канувших в небытие инков.
- Мама, зачем вы здесь? - прошептал я, с замиранием сердца глядя на этот почти фантастический плавучий город. - Неужели дед обманывал меня, когда говорил, что ацтеки - жестокосердные, что они забыли о духе? Неужели он обманывал меня?..
- Мы здесь, потому что у нас не было другого выхода, - ответила Лихо. - Ты не оставил нам выхода, Анхель, и поэтому мы здесь.
- Я не оставил вам выхода? - я непонимающе взглянул на нее. - О чем ты?
- Цель поглотила тебя, Анхель, - ответила Лихо. - Тебя больше нет.
- Меня - нет? - повторил я, ощущая какое-то странное, необычное для себя презрение к матери. - Ну хорошо. А зачем вы переехали сюда?
- Хенаро все еще надеется спасти тебя, - ответила Лихо.
- Удачное место вы выбрали, - огрызнулся я и ехидно добавил: - Он принесет меня в жертву?
Лихо повернулась ко мне. В ее глазах были скорбь и отчаяние.
- Жертву ты принес сам, - тихо сказала она. - А не должен был, Анхель. Не должен.
- Да вы с ума сошли! - я от ужаса застыл на месте.