- Зачем мне тебя знать, ты еще не мертвый, - загадочно ответила старуха.
- А вы… Вы знаетесь только с мертвыми?
- В этом мире полно мертвецов, - безразлично ответила старуха и пошла в другую сторону.
- Постойте же! - закричал я и снова последовал за ней. - Что вы имеете в виду? О чем вы говорите?! Я не понимаю! Что значит - "в этом мире полно мертвецов"?
- То и значит, - ответила старуха. - Мертвец - он кто? Он - тот, кто лишился собственной воли. Так ведь?
Старуха остановилась и уставилась на меня своими когда-то карими глазами.
- Что - "так"? - оторопел я.
Она говорила, что мертвец - это не тот, кто умер, а тот, кто лишен воли. Но что значит - "лишен воли"? И зачем ей общаться с такими людьми?
- Ты своим умом думаешь? - Старуха уперлась руками в бока и грозно посмотрела на меня как на нашкодившего мальчишку. - Своим?
- Я… Я… - я не знал, что ответить, потому что не понимал, что она имеет в виду.
- А много ли таких, кто своим умом думает? - сощурилась старуха.
- Я думаю, много…
- Много?! - Она расхохоталась, показывая мне свой страшный беззубый рот. - Вот ты скажешь, конечно! Да ты еще и дурак!
Старуха снова куда-то направилась. Кажется, без всякой цели. Только бы избавиться от меня - как от приставшего к одежде репейника! Мы кружили с ней по небольшой площадке рядом с автобусной остановкой как два баскетболиста, дерущиеся за мяч на импровизированной тренировке.
- Господи, умоляю вас, скажите мне! Скажите! - Я готов был упасть перед этой старухой на колени, только бы она мне все объяснила.
Я так устал, так запутался. И эта женщина… Ведь это не случайно, что я ее встретил. У нее есть какое-то послание для меня. Она что-то знает! Почему она не скажет?!
- Никто не хочет думать своим умом, - старуха продолжала идти прочь, сетовала и недовольно качала головой из стороны в сторону. - Говорю ему, что он убийство затеял. А он мне - "скажите мне, скажите"! Ну не дурак?.. Дурак.
- Но что значит - думать своим умом? - я вцепился в нее как смертельно оголодавший клещ. - Что вы имеете в виду? Это ведь непонятно. Вы можете разъяснить…
Старуха снова остановилась и уставилась на меня как на форменного придурка, который встал ей уже поперек горла.
- Люди в Бога верят? - спросила она, глядя мне прямо в глаза.
- Верят, - ответил я.
- А откуда они знают, что Бог есть?
- Они чувствуют, - я непонимающе развел руками.
- Они что, по-твоему, Бога чувствуют? Ты в своем уме?! - она произнесла это слово - "Бог" - с каким-то особенным пренебрежением в голосе, словно бы речь шла не о Боге, а о какой-то дешевой кукле, поделке из кусочков ткани. - Им понарассказали всякой всячины, съели их ум своими идеями. И теперь они ходят, "чувствуют Бога"! Надо же! Своим умом они думают! Посмотрите на них! С ума сойти!
- Так что же, нет Бога, по-вашему?..
- По-вашему, по-нашему, по-твоему, по-моему… - заворчала старуха. - Вот все так!
- Но вы же сами говорите - "своим умом", - я совершенно растерялся, - вот и получается - по-вашему, по-нашему, по-твоему, по-моему…
- Тьфу! - старуха плюнула наземь рядом со мной и повернулась. - Дурак какой!
- Нет, постойте! - закричал я, забегая вперед. - Зачем вы уходите? Почему вы не хотите мне все объяснить? Вы же сами ко мне подошли!
- Ну подошла я, что с того? - Старуха снова остановилась и презрительно на меня уставилась. - Что, теперь я, значит, виновата, что ты - дурак? "Объясните мне", "расскажите мне", "разъясните мне"… Слов-то каких набрался! А ум твой - где?! Где, я тебя спрашиваю?!
Чертовщина какая-то. Я смотрел на старуху непонимающими глазами, совершенно лишенный какой-либо способности думать и отдавать себе отчет в том, что происходит. "Где мой ум?" - спрашивает она. Да, где мой ум? Не знаю. Я растерялся. Я запутался. Я ничего не понимаю! Мне кажется, этот мир вокруг меня ненастоящий… Куда уж дальше?!
- Так ничему нельзя верить? - прошептал я.
- Нельзя, - сурово ответила старуха.
- Но как же?.. - я почувствовал, как ноги мои стали ватными, а земля буквально уходит из-под них, проседает. - Как мне с вами, например, разговаривать, если я не должен вам верить? Как?!
- А вот и молчи, если не умеешь! - огрызнулась старуха. - Зачем говорить, если не знаешь как?
- Но помилуйте… А как же? Молчать?..
- Молчи, - уверенно сказала старуха.
- Я ничего не понимаю. Ничего не понимаю…
- Ум твой где?!! - заорала она.
- Где мой ум… Ничему нельзя верить… Не можешь говорить - молчи… - повторял я, пытаясь собрать воедино эти такие бессмысленные на первый взгляд фразы.
- Тьфу! - снова плюнула старуха и пошла прочь.
- Но зачем вам мертвецы? - прошептал я, глядя ей вслед.
Старуха остановилась, но не обернулась. Задумалась о чем-то, словно решала - сказать мне или нет.
- Я забираю их души, - сказала она, не оборачиваясь.
- Забираете их души?! - повторил я.
- Забираю, - она в который раз повернулась и посмотрела на меня, словно пронзила раскаленной иглой. - Потерял человек свой ум - зачем ему душа? Душа ему и так не принадлежит. А если он свой ум потерял, как же ему душу его доверить? Все. Прощайся. Хочешь сохранить душу - сохрани свой ум. А не хочешь - жри, что тебе рассказывают, верь - "по-моему", "по-твоему", "по-нашему", "по-вашему" - душа твоя больше тебе не принадлежит. Не смог сохранить - отдай! Я заберу.
У меня дыхание прервалось от этих слов. Грудную клетку сдавило будто компрессором.
- Сдохнешь ты скоро, - сказала старуха, глядя на меня. - Вижу, что скоро. Совсем скоро. Прощай!
С этими словами она резко пошла в сторону и уже через пару секунд оказалась посередине дороги - прямо перед мчащейся на нее легковой машиной.
- А-а-а! - только и успел вскрикнуть я. Раздался ужасный скрип тормозов, какой-то свист, удар…
Машина встала как вкопанная в пяти сантиметрах от безумной старухи. Та, словно бы ничего не случилось, обошла капот ржавой развалюхи, у которой неизвестно как крутятся колеса, не то что - работают тормоза, молча открыла дверь, села и прикрикнула на водителя:
- Чего встал?! Поехали!
Заглохнувшая было машина тут же завелась и рванула с места.
У меня было ощущение, что я познакомился с собственной смертью. Старая страшная женщина в прохудившемся пончо. Наверное, так и должна выглядеть моя смерть - неприглядная, злобная, жестокая. Она полностью убила во мне всякое желание действовать, куда-то идти, ехать, что-то делать.
"Своим умом…" - что это значит? Кто на этой планете живет "своим умом", если он таков, каким его описала эта старуха? "Им понарассказали всякой всячины, съели их ум своими идеями, и теперь они ходят…" Неужели "свой ум" - это вечное сомнение, вечно метущаяся душа?!
Хотелось плакать - от пустоты, от безысходности. Я раздавлен…
"Своим умом…" А жил ли я когда-нибудь своим умом? Я жил умом моего деда, точнее - содержанием его ума. Я жил умом моих друзей, точнее - тем, что мы делали, пускаясь на поиски Скрижалей. Я жил самими Скрижалями. Но Скрижали - это не мой ум. Но что тогда мой ум? Где он? Чем отличается он от "не моего ума"?
Даже здесь, в этом месте, я оказался не "своим умом". Меня привел сюда мой браслет.
Я посмотрел на него. Он жег теперь не жаром, а леденящим холодом.
Часть вторая
Мне потребовалось два дня,
чтобы добраться до Куаутемока.
Прошли еще две бессонные ночи…
Я уже еле держусь на ногах,
мысли путаются, совершенно нет сил.
Куда я еду? Зачем? Почему?
Я не знаю. У меня нет ответа.
На самом деле я еду в Куаутемок
только потому, что это мой единственный
шанс обрести хоть какую-то определенность.
Неужели все наши - такие долгие и тяжелые -
поиски Скрижалей завершатся настолько
бессмысленно, так глупо и безрезультатно?
Мы должны были спасти мир
от его внутреннего разложения.
Нашли Скрижали, но не нашли способа
использовать полученные знания.
Так что же дальше?.. Есть ли выход?..
С горем пополам я выяснил, как найти таинственных ацтеков, прячущих свои храмы и жертвенники в горах за Куаутемоком. Но теперь уже я сомневался, что найду там своих родных. С чего я вообще взял, что они должны быть именно там? Какая логическая цепочка привела меня к этому? Сколько ни пытался, я не мог ее восстановить.
Казалось, мысли перестали меня слушаться. Я потерял способность додумывать их до конца - начинал и бросал на полдороге. Точнее, не бросал, - они сами стопорились и заканчивались ничем. Ощущение, что ты что-то пишешь, доходишь до конца листа и замираешь, потому больше писать негде, а предложение оборвано на полуслове.
И у обычных людей такое случается, когда они, направляясь куда-нибудь, вдруг понимают, что не помнят, зачем туда шли. Но потом обычно вспоминают. А если и не вспоминают, то лишь потому, что причина, которая заставила их двинуться с места, была столь мала и несущественна, что и подобная забывчивость не кажется им странной. Это не печалит и не пугает. Но я, казалось, не помнил уже ничего!