Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Очень просто. Все Ваши прежние работодатели характеризовали Вас, как девушку с огромной светлой душой и чистим сердцем, с сердцем, умеющим сострадать. К тому же Вы получили вполне приличное образование, разбираетесь в истории и в литературе, музицируете
Я прикусила губу. Вот в чём, в чём, а в литературе я практически не разбиралась, да и музыкальными инструментами не владела.
В малом зале стоит старинный клавесин. Он хорошо сохранился. Продолжила Жанна. Вы могли бы согревать этот дом удивительной музыкой холодными зимними вечерами.
Нет! Не могла бы, даже если бы очень того захотела.
Понимаете, я запнулась, в прошлом году я сломала руку, катаясь верхом. Словом, о музыке пришлось забыть. Мои щёки залил густой румянец. Но доктор посоветовал разрабатывать кисть. Так я начала рисовать.
Жанна побледнела.
О, нет, умоляю, ни слова о живописи в этом доме. Хозяин звереет, когда дело касается всего, что с этим связано.
Я тяжело вздохнула. И этого человека мне предстояло уговорить продать картины? Как? Я решила сменить тему.
Расскажите мне о графе.
Женщина потеплела.
Уил Он умный и добрый, честный, порядочный, словом, настоящий. Она вдруг спохватилась. И чего это я разболталась? Завтра сами всё увидите!
Глава 5
Умный? Добрый? Я стояла навытяжку, как солдат, в полутёмной комнате и ждала, когда же их светлость соизволит заговорить. Довольно высокий мужчина с копной смоляных волос, стянутых кожаным шнурком, казалось, не замечал моего присутствия. Он всматривался в светлеющее небо до тех пор, пока на горизонте не показалась розоватая дымка рассвета.
Мои глаза не выносят яркого солнца. Поэтому в моём распоряжении всего лишь несколько минут, чтобы насладиться красотой этого мира.
Я зачарованно смотрела на зарождавшийся день. Темнота неохотно отступала, сдавая свои позиции медленно, дюйм за дюймом, трусливо поджав хвост. Она ещё окутывала западную часть двора, обнимала раскидистые деревья, цеплялась за корявые ветви, пряталась в глубоких дуплах, но там, на востоке, уже поднимался золотой солнечный диск, разливая вокруг себя удивительное сияние.
Это небо! Оно прекрасно. Даже в Провансе, где я родилась, оно не имело стольких оттенков, от голубого до ярко-сиреневого. Даже не думала, что осенью можно увидеть столь потрясающую картину. Я жадно впитывала в себя красоту, и тут с ужасом поняла, что произнесла это вслух.
Мужчина задёрнул шторы и резко повернулся.
Вы творческая личность, мисс. Пишите стихи? Музицируете?
Я покраснела.
Нет. Вовсе нет.
Тогда что? Рисуете? Лепите из глины?
Я почувствовала, ещё немного, и меня вышвырнут из замка прочь.
Не рисую и не леплю. Это всё осталось в прошлой жизни.
Граф сел в высокое кресло и указал на соседнее.
В прошлой? Чем же она отличалась от настоящей?
Присев на краешек, я задумалась.
Раньше я жила, как бабочка, порхала с цветка на цветок и совершенно не заботилась о завтрашнем дне. Но после смерти отца пришлось спуститься на землю и научиться выживать.
Вы сирота?
Я кивнула.
Семья дяди приютила меня из милости. Все они добрые хорошие люди, но сидеть на их шее я не могла.
Граф помолчал.
Что же мешает Вам выйти замуж и обзавестись собственной семьёй?
Я пожала плечами.
Ничего. Но я пока не встретила того, с кем захочу прожить долгую жизнь, состариться и умереть в один день.
В один день Звучит, как в дамских романах. Мило и немного пошло.
Проклиная свой длинный язык, я опустила голову.
Вижу, Вы не верите в любовь, в привязанность, в счастье.
Мужчина кашлянул. В темноте блеснули белоснежные зубы.
Что есть любовь? Иллюзия, обман. И, когда он раскрывается, приходит боль, которая выжигает в сердце огромную дыру.
Но есть и другая, исцеляющая, заживляющая кровоточащие раны, очищающая душу.
Я заметила, как улыбка сползла с лица Дарта.
Чушь.
Вовсе нет. Я поднялась с кресла и прошлась по кабинету. Мои родители нежно любили друг друга. Они прожили в согласии пятнадцать лет. Я помолчала, пытаясь побороть нахлынувшие эмоции. Когда мама умерла от лихорадки, отец тоже сдал. Через месяц после похорон у него отказали ноги. Папа передвигался на костылях, а вскоре и вовсе слёг. Думаю, без мамы он не мог жить, не хотел. Я наблюдала, как папа угасал, но не знала, чем помочь. Я замолчала.