Маша Халикова - Песок времени. Стихи, 2014 стр 3.

Кто-то балуется вещным,
Драгоценным и изящным.
Кто-то мучается вечным
С талисманным камнем яшмы.

Кто-то радуется вешним
Благодатным струям, плащ им
Подставляя. Птицам вещим
Тяжело ложиться в ящик.

Вход портьерой занавешен,
На столе  вино из вишен.
Помнишь?  Текел: ты завешен
И неспешно найден лишним.

Вся игра не стоит свеч, а
Два орешка, решка  брешь, но
Вечер прожит и завещан
Им  нездешним, небезгрешным.

Путь  как ящер: и блестящ, и
Скользок. Мир из роз: в шипах их
Обнажённым, настоящим
Боль  скоплением шипящих

Я знаю, что сорбит и аспартам
(Проклятый диабет II-го типа)
Не подсластят подсоленного там
И бесполезна эта мысль: «Спасти бы».

Мотив болезни, времени-песка,
Иллюзий-замков и путей Поэта
Заполонил тоску-тетрадь. Резка,
Быть может, я порой бываю где-то

В своих стихах, под пламенем свечи
Пульсирующих в судорогах. Редко
Уже надеюсь ими излечить.
Горчит несовершенная таблетка.

Но в сердце-корне корчится порок.
И бренный мир, который зол и колок,
Скрипит от мук (ещё вчера не мог 
Плясал и пел)  свершится ли психолог?

Не торопись смеяться, не суди.
Ты нездоров, ты одинок и стар  всё,
Пожалуй, так. Но вижу впереди
Искомое  есть стимул здесь остаться.

И потому живу. Тревожным ртом
Глотаю затхлый воздух. Синь и солнце? 
Само собой. Да вот писать о том
Мне как-то никогда не удаётся

Мой век отмерен горсткою песка.
Пока ладонь зажата, я жива
И, если слишком мучает тоска,
Ищу необходимые слова.

Тетрадь стихов  как фокус бытия,
Как  ýже  атомарное ядро,
Как  шире  суть. И вся судьба моя 
Ночь, тусклый свет, бумага и перо.

Реальный мир придавит поутру
Мучительным кошмаром наяву.
Всё кажется, что рухну и умру,
Но как-то поднимаюсь и живу.

В заснеженной степи  за шагом шаг,
Прокручивая в памяти с трудом
Обещанный к рождению очаг
(Какой-нибудь хотя бы дачный дом),

И небо, отражающее дым
И снег,  провал зеркальной пустоты 
Упорно представляю голубым,
А люди иллюзорные чисты.

Кому какое дело до того,
Свершится ли заветный мир? Пришёл
Отправленный машиной-головой
Спокойный врач свершить обряд-укол.

Как далеко теперь его душа?
Как мог бы он быть светел и высок? 
Ответ лежит путём карандаша.
С ладони мерно сыплется песок

Чем дальше, тем привычней и пустей
Реальный мир. Чего жила ты ради,
Когда вносила в школьные тетради
Рисунки синим лаком для ногтей

(Ты помнишь, в «транспарантную эмаль»
Подмешивала едкие чернила?)?
Ты, кажется, тогда ещё открыла,
Что время сводит медленно с ума,

Что люди не взрослеют, а растут
(Но избежишь мечтаний, чувств и мук ли?),
Что девочка, играющая в куклы,
Задумавшись на несколько минут,

Внезапно в тело вправилась душой
И начала писать, чтоб быть полезней,
Но и мотив психических болезней
В её стихи уже тогда вошёл.

Тринадцать лет  но до утра не спать,
Поскольку смысл (хотя весьма недурен),
Почти смешон,  пусть по литературе
Она вполне заслуживала «пять».

Подросток нестерпимо зол и горд,
Не ощущая почвы, стен и тыла.
Давно ли утешали мишка милый,
И бисерный браслет, и мамин торт?

Давно ли (прозвучу и утеку,
Но воспроизведу теперь точь-в-точь  ка) 
Объездить свет, родить и нянчить дочку,
Учить детей родному языку

Мечталось? Редкий бабушкин приезд
Давно ли был таким безмерным счастьем?
Не слишком-то приятно возвращаться
И отрочество рассекать окрест:

Дремучесть, первобытность, глухота,
Неопытность, нелепость  ведь тогда-то
Произошла и главная утрата 
Гармонии, и ты уже не та.

Сентябрь в дыму, и порванная нить,
И синий лак  ты им, необогрета,
По памяти, урывками, портреты
Того, кого ничем не отменить!..

Вот парадокс: источник жизни как
Движения, развития  есть драма.
Казалось бы, чего уж легче прямо 
Вперёд и вверх?  Рассвет среди бумаг