Всего за 119 руб. Купить полную версию
«Январь такой холодный не продышишь»
Январь такой холодный не продышишь
И пятачка в затейливых рисунках
На толстых стёклах. Снег все выше, выше,
Земля все глубже. Голову просунь-ка
Сюда снаружи дверь полуоткрыта
(Хотя к утру, конечно, затворится)
И с жадным любопытством посмотри ты:
С небес летят бесчувственные птицы
Невозвратимо, гулко, как орехи,
А рыбы превращаются в ледышки,
До дальних дней закованные в реки.
На сумеречных улицах услышь-ка
Блуждает замерзающая кошка,
Чей тонкий крик болезненен и жалок
(Могла бы подождать ещё немножко,
Да вот не утерпела, убежала!).
Знаком ли с этим странным миром ты нет?
А он влекущ, прекрасен и наряден
Не описать, увы: чернила стынут,
Перо крошится на листок тетради
Как в жуткой сказке Андерсена. Тут ли
Ещё ты, друг? Спустись, садись напротив,
Расшевели таинственные угли,
Раздуй огонь заварим мягкий кофе
Со сливками и мёдом лишь поверь мне,
Не спрашивай о том, кто я такая.
А впрочем нет, скорей захлопни двери:
Печальна участь маленького Кая.
И обо всём на свете помни, кроме
Того, что видел (это только снится).
А мне оставь остывший дачный домик,
Осколки рыб и мёртвые страницы
«Да, выдохлась, измучилась, устала»
Да, выдохлась, измучилась, устала.
Но стал бы век покоя и тепла,
Желанный рай о чём бы я писала,
Без этих строк зачем бы я жила?
Пусть будет всё как есть. Пусть чувства скрыв, пусть
Мечтами утешаясь невзначай.
У снега интересный мягкий привкус
Попробуй растопить его на чай.
Найду в кладовке редкостный зелёный,
Заварим по-башкирски: с молоком.
Присядем под торшером за столом Но
Ты с этим странным миром не знаком.
Ты думал, что беспечная богема,
К которой, может, я принадлежу,
Творит, купаясь в роскоши. Да где нам?
Добротный, прочный, праздничный ажур
Куёт мороз для украшенья окон,
Трещат самопожертвенно дрова.
Зато мне есть о чём поведать строкам.
И потому-то я теперь жива
«Тем, кто мыслит и жаждет вдруг»
Тем, кто мыслит и жаждет вдруг,
Постоянно стремясь куда-то,
Не вписаться в досужий круг
Деревянного циферблата.
Вольной птице всегда скучать
В разлиновке унылых суток.
Вместо строчек опять печать.
Время тяжесть, что я несу, так
И не свыкшись. Не пункта, нет
А пути лишь могли найти мы.
Три десятка коротких лет
Миновали необратимо.
Если скажешь: «Поэт фразёр»,
Я отвечу: увы, нередко.
Как настырно в углу грызёт
Прутья крыса на то и клетка.
Стрелки бьются за кругом круг,
Льётся струйка песчинок, но не
Виден стык. Привыкай, мой друг,
Просыпаться под Альбинони
«В той стране, где всегда сентябри»
В той стране, где всегда сентябри,
Где прогулки по паркам сырым,
Терпкость «Sancho Garces», мягкость «Бри»
(Обожаю вино и сыры),
Где всего лишь останься ничьей,
От игры и тщеты отстранись
Апельсиновый отблеск свечей,
Жаркий шелест заветных страниц,
Где всегда благосклонна судьба
К праздным странникам слов или снов
То булгаковских лун и собак,
То есенинских кычущих сов,
Где качели скрипят под окном
И уснуть не дают, но покой
Откровение о неземном
Достигается лёгкой строкой.
Кофе с мёдом и сливками. Семь.
Внешний мир заступает в права.
Поселиться бы нам насовсем
В той стране, где дожди и листва
«Ты разве против?..»
Ты разве против?
Пускай, сверкая, бежит строка.
Побольше кофе,
Поменьше мёда и молока.
Ты не слабак, а
Попутчик узкой судьбы-реки.
Твоя собака
Так любит крошки с твоей руки.
Стол, лампа, полка,
Уютный домик, тенистый сад.
Густая чёлка,
И серьги-совы до плеч висят.
На этом фото
Ты странник ищешь душе покой.
Подскажет что-то,
Что, впрочем, будешь всегда такой.
Париж, Ивáнов,
«На что мне люди?» бравада: ты