Островский Александр Владимирович - Свои люди сочтемся стр 11.

Липочка . Как же, нужно мне очень с неучем сидеть! Вот оказия!

Большов . А не сядешь, так насильно посажу да заставлю жеманиться.

Липочка . Где это видано, чтобы воспитанные барышни выходили за своих работников?

Большов . Молчи лучше! Велю, так и за дворника выдешь. (Молчание.)

Устинья Наумовна . Вразуми, Аграфена Кондратьевна, что это за беда такая!

Аграфена Кондратьевна . Сама, родная, затмилась, ровно чулан какой. И понять не могу, откуда это такое взялось?

Фоминишна . Господи! Семой десяток живу, сколько свадеб праздновала, а такой скверности не видывала.

Аграфена Кондратьевна . За что ж вы это, душегубцы, девку-то опозорили?

Большов . Да, очень мне нужно слушать вашу фанаберию. Захотел выдать дочь за приказчика, и поставлю на своем, и разговаривать не смей; я и знать ничего не хочу. Вот теперь закусить пойдемте, а они пусть побалясничают, может быть, и поладят как-нибудь.

Рисположенский . Пойдемте, Самсон Силыч, и я с вами для компании рюмочку выпью. А уж это, Аграфена Кондратьевна, первый долг, чтоб дети слушались родителей. Это не нами заведено, не нами и кончится.

Встают и уходят все, кроме Липочки, Подхалюзина и Аграфены Кондратьевны.

Липочка . Да что же это, маменька, такое? Что я им, кухарка, что ли, досталась? (Плачет.)

Подхалюзин . Маменька-с! Вам зятя такого, который бы вас уважал и, значит, старость вашу покоил – окромя меня, не найтить-с.

Аграфена Кондратьевна . Да как же это ты, батюшка?

Подхалюзин . Маменька-с! В меня Бог вложил такое намерение, по тому самому-с, что другой вас, маменька-с, и знать не хочет, а я по гроб моей жизни (плачет) должен чувствовать-с.

Аграфена Кондратьевна . Ах, батюшки! Да как же это быть?

Большов (из двери) . Жена, поди сюда!

Аграфена Кондратьевна . Сейчас, батюшка, сейчас!

Подхалюзин . Вы, маменька, вспомните это слово, что я сейчас сказал.

Аграфена Кондратьевна уходит.

Явление пятое

Липочка и Подхалюзин.

Молчание.

Подхалюзин . Алимпияда Самсоновна-с! Алимпияда Самсоновна! Но, кажется, вы мною гнушаетесь? Скажите хоть одно слово-с! Позвольте вашу ручку поцеловать.

Липочка . Вы дурак необразованный!

Подхалюзин . За что вы, Алимпияда Самсоновна, обижать изволите-с?

Липочка . Я вам один раз навсегда скажу, что не пойду я за вас, – не пойду.

Подхалюзин . Это как вам будет угодно-с! Насильно мил не будешь. Только я вам вот что доложу-с…

Липочка . Я вас слушать не хочу, отстаньте от меня! Как бы вы были учтивый кавалер: вы видите, что я ни за какие сокровища не хочу за вас идти – вы бы должны отказаться.

Подхалюзин . Вот вы, Алимпияда Самсоновна, изволите говорить – отказаться. Только если я откажусь, что потом будет-с?

Липочка . А то и будет, что я выйду за благородного.

Подхалюзин . За благородного-с! Благородный-то без приданого не возьмет.

Липочка . Как без приданого? Что вы городите-то! Посмотрите-ко, какое у меня приданое-то – в нос бросится.

Подхалюзин . Тряпки-то-с! Благородный тряпок-то не возьмет. Благородному-то деньги нужны-с.

Липочка . Что ж! Тятенька и денег даст!

Подхалюзин . Хорошо, как даст-с! А как дать-то нечего? Вы дел-то тятенькиных не знаете, а я их оченно хорошо знаю: тятенька-то ваш банкрут-с.

Липочка . Как банкрут? А дом-то, а лавки?

Подхалюзин . А дом-то и лавки – мои-с!

Липочка . Ваши?! Подите вы! Что вы меня дурачить хотите? глупее себя нашли!

Подхалюзин . А вот у нас законные документы есть! (Вынимает.)

Липочка . Так вы купили у тятеньки?

Подхалюзин . Купил-с!

Липочка . Где же вы денег взяли?

Подхалюзин . Денег! У нас, слава Богу, денег-то побольше, чем у какого благородного.

Липочка . Что ж это такое со мной делают? Воспитывали, воспитывали, потом и обанкрутились! (Молчание.)

Подхалюзин . Ну, положим, Алимпияда Самсоновна, что вы выйдете и за благородного – да что ж в этом будет толку-с? Только одна слава что барыня, а приятности никакой нет-с. Вы изволите рассудить-с: барыни-то часто сами на рынок пешком ходят-с. А если и выедут-то куда, так только слава, что четверня-то, а хуже одной-с купеческой-то. Ей-богу, хуже-с! Одеваются тоже не больно пышно-с. А если за меня-то вы, Алимпияда Самсоновна, выйдете-с – так первое слово: вы и дома-то будете в шелковых платьях ходить-с, а в гости али в театр-с – окромя бархатных и надевать не станем. В рассуждении шляпок или салопов – не будем смотреть на разные дворянские приличия, а наденем какую чудней! Лошадей заведем орловских. (Молчание.) Если вы насчет моей физиономии сумневаетесь, так это, как вам будет угодно-с: мы также и фрак наденем, и бороду обреем либо так подстрижем, по моде-с, это для нас все одно-с.

Липочка . Да вы все перед свадьбой так говорите, а там и обманете.

Подхалюзин . С места не сойти, Алимпияда Самсоновна! Анафемой хочу быть, коли лгу! Да это что-с, Алимпияда Самсоновна! Нешто мы в эдаком доме будем жить? В Каретном ряду купим-с, распишем как: на потолках это райских птиц нарисуем, сиренов, капидонов разных – поглядеть только будут деньги давать.

Липочка . Нынче уж капидонов-то не рисуют.

Подхалюзин . Ну, так мы пукетами пустим. (Молчание.) Было бы только с вашей стороны согласие, а то мне в жизни ничего не надобно. (Молчание.) Как я несчастлив в своей жизни, что не могу никаких комплиментов говорить!

Липочка . Для чего вы, Лазарь Елизарыч, по-французски не говорите?

Подхалюзин . А для того, что нам не для чего. (Молчание.) Осчастливьте, Алимпияда Самсоновна, окажите эдакое благоволение-с. (Молчание.) Прикажите на колени стать.

Липочка . Станьте!

Подхалюзин становится.

Вот у вас какая жилетка скверная!

Подхалюзин . Эту я Тишке подарю-с, а себе на Кузнецком мосту закажу, только не погубите! (Молчание.) Что же, Алимпияда Самсоновна-с?

Липочка . Дайте подумать.

Подхалюзин . Да об чем же думать-с?

Липочка . Как же можно не думать?

Подхалюзин . Да вы не думамши.

Липочка . Знаете что, Лазарь Елизарыч!

Подхалюзин . Что прикажете-с!

Липочка . Увезите меня потихоньку.

Подхалюзин . Да зачем же потихоньку-с, когда так тятенька с маменькой согласны?

Липочка . Да так делают. Ну, а коли не хотите увезти – так уж, пожалуй, и так.

Подхалюзин . Алимпияда Самсоновна! позвольте ручку поцеловать! (Целует, потом вскакивает и подбегает к двери) . Тятенька-с!..

Липочка . Лазарь Елизарыч, Лазарь Елизарыч! Подите сюда!

Подхалюзин . Что вам угодно-с?

Липочка . Ах, если бы вы знали, Лазарь Елизарыч, какое мне житье здесь! У маменьки семь пятниц на неделе; тятенька, как не пьян, так молчит, а как пьян, так прибьет, того и гляди. Каково это терпеть образованной барышне! Вот как бы я вышла за благородного, так я бы и уехала из дому и забыла бы обо всем этом. А теперь все опять пойдет по-старому.

Подхалюзин . Нет-с, Алимпияда Самсоновна, не будет этого! Мы, Алимпияда Самсоновна, как только сыграем свадьбу, так перейдем в свой дом-с. А уж мы им-то командовать не дадим-с. Нет, уж теперь кончено-с! Будет с них – почудили на своем веку, теперь нам пора!

Липочка . Так смотрите же, Лазарь Елизарыч, мы будем жить сами по себе, а они сами по себе. Мы заведем все по моде, а они как хотят.

Подхалюзин . Уж это как и водится-с.

Липочка . Ну, теперь зовите тятеньку. (Встает и охорашивается перед зеркалом.)

Подхалюзин . Тятенька-с! тятенька-с! маменька-с!..