Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Стараясь не скрипеть раскладушкой, он повернулся в сторону Жаннет, прислушался. Дышала она тяжело, с присвистом. Осторожно вытянул руку, скользнул пальцами по беспомощно обвисшей лапке горячая Вздохнул и задумался. Но едва глаза привыкли в темноте, Сурен Вахтангович с ужасом обнаружил, что Жаннет лежит прямо на голом полу клетки, разметав в стороны матрас и одеяльце, сорвав повязку с компрессом. Забыв, о предосторожностях, он пружиной взметнулся с кровати, которая от неожиданности взвизгнула. Жаннет испуганно вздрогнула, вскинула вверх лапы, но тут же безвольно их уронила и тихо простонала, так и не открыв глаз.
Вахвах, ну зачем же ты это сделала?!. Принялся он негромко укорять обезьяну, осторожно укладывая на матрасик и бережно укрывая. Так совсем простудиться можно Не надо так, Жанка
Он натянул брюки, сунул босые ноги в туфли, накинул куртку и пошел в дощатый туалет во дворе. Возвратился, весь дрожа от утреннего мороза и ворча:
Проклятый Север! Тут не только горло вообще все отморозить можно! Как они тут живут?! И еще только тридцать градусов, а что будет в пятьдесят?! Нет, надо бежать отсюда, Сурен. Не туда ты попал, Сурен. Зачем ты это сделал, Сурен? Зачем?!.
Какую подножку подставила ему судьба! Ехал за славой, деньгами, именем, а в результате, даже еще и не увидев их блеска, теряет последнее, чем обладал. Помрет сейчас Жанка и что делать?!.
«Великий укротитель! усмехнулся Сурен Вахтангович сам над собой.Бездарь! Посредственность! Ничтожество! Еще в театральном училище, куда папа устроил за взятку, ходил в последних Хотя, может, и не такой бездарь С самого детства всякую живность любил, и она его Только вот фактурой Всевышний обидел, ростом и статью не вышел, но зато в двадцать лет уже лысина пробилась. И живот этот проклятый! Никакая гимнастика его не брала Геныничего не попишешь. И папа такой, и дядя, и дедушка Как-то одна из сокурсниц мудрая женщина! посоветовала: «Тебе бы, Суренчик, с твоими данными, лучше в коверные». Обиделся. Львов, тигров, слонов хотел дрессировать. Глупец, вах, молодой глупец!.. Кто такому коротышке львов отдаст? Разве что клетки чистить И чистил. Шесть лет в подручных-ассистентах ходил. Кормил-поил зверей, сутками трюки с ними отрабатывал, а на арене блистал Сам Хозяинатлет, красавец, любимец женщин. Рост, обнаженный торс, мышцы три шрама на груди от львиных когтей очень женщинам это нравится. Тем более, издалека не видно, что они нарисованные, а вблизи уже не имеет значения Женщины С ними как со львами Сорок пять лет и до сих пор ждет Сурен выхода на арену. Кто, скажите, кто влюбился бы в укротителя морских свинок или индюков?.. Да еще с таким брюхом и лысиной. Слава Богу, послал в конце концов Жанку. И способной оказалась, сообразительной. В цирке его, наконецто, начали за человека считать, в филармонию приглашать стали Пять лет с ней потихоньку в гору лезли. И вот соблазнился. Глупец! Все под удар поставил. Эх, Жанка-Жанка, прости дурака Только выздоравливай, пожалуйста, богом тебя молю! Как поправишься тут же купим билеты и домой. Ну его, к черту, этот Север, вместе с его деньгами, славой и проклятыми морозами! Эх Жанка-Жанка»
Судьба новоиспечённого фотографа Степана Свистунова заложила новый вираж. Его прогноз относительно владельца попугая полностью подтвердился. Уже слегка полинявший и побитый жизнью какаду не выдержал соперничества с разноцветной и эмоциональной мартышкой. Через пару дней конкуренты, прямо на глазах лишавшиеся клиентуры, перебрались на другой пляж. А к новичкам народ валил сам, особенно ребятишки, тормошившие своих разомлевших мам и в восторге визжавшие от ужимок и скачков Читы. Хрустящим зеленым дождем сыпались на Степана трояки, извлекаемые влажными пальцами из толстых бумажников отдыхающих. Он еле успевал часам к двум ночи напечатать и высушить все фотографии, усталый, валился спать, а утром снова торопился к морю ловил щедрые денечки. Утешался тем, что наотдыхается зимой, благо на это будут монеты. Время спрессовалось для Степана настолько, что в нем не было бреши даже для самого заурядного кутежа. Лишь иногда он опрокидывал прямо на пляже стаканчик вина и снова щелкал, щелкал А по вечерам, глядя в кювету с проявителем, уже видел в ее прозрачной красной глубине такого же цвета «Жигули», особняк, яхту с алыми парусами
Читу новая жизнь как будто тоже устраивала. Многие из клиентов угощали ее фруктами и конфетами, приятно гладили по спинке. Ей нравилось рассматривать разноцветье купальных костюмов, халатов и зонтиков, корчить веселые рожи ребятишкам, плескать на себя прохладной и соленой морской водой. Единственное, что раздражало так это цепочка, которая ограничивала свободу перемещения несколькими метрами. Но постепенно Чита стала свыкаться с ней как с необходимостью. Тем более что дома Степан снимал ошейник, и обезьянка становилась полноправной хозяйкой всей небольшой запущенной квартиры.