Всего за 200 руб. Купить полную версию
Леона моя приятельница по университету, объяснила Полина, я путешествую по континенту, она пригласила меня в Сантьяго, Виктор весело отозвался:
Она подружилась с недавно прибывшим коллегой. Его зовут товарищ Вербье, он работает в «Юманите». Отличный парень, он тебе понравится, Полина понимала, о ком идет речь, однако ей сейчас не хотелось думать о Пауке.
Только об интервью, она отыскала в одной из аудиторий чистый блокнот, получится еще одна книга. Мир должен узнать о чилийском путче, как он узнал об испанской войне, Полина хотела заняться и материалами покойного отца Леоны, о которых ей рассказал Хаим.
Пленки лежат в Бруклине, в сейфе ребе, девушка задумалась, но я не режиссер, я не могу доснять оставшиеся материалы и смонтировать фильм. Ничего, пообещала себе девушка, я поеду к этим людям и поговорю с ними, они с Виктором покуривали на широком подоконнике раскрытого окна. Над крышами университета серели сумерки, ветер шелестел в листьях пальм.
Я смотрел «Че», задумчиво сказал Виктор, и завидовал покойному сеньору Майеру. Он оставался рядом с команданте до последнего дня, не забывая о долге художника, Виктор помолчал, мы должны облечь все, что с нами происходит, в слова, в ноты, в краску на холсте, в камень строений, он потушил сигарету в пластиковом стаканчике, это оправдание нашей жизни на земле, поэтому ты все правильно делаешь. Я все прочту и завизирую, Хара усмехнулся, шучу, я знаю, что ты напишешь правду, из коридора крикнули:
Виктор, ты обещал концерт на сон грядущий, Хара соскочил с подоконника.
И верно. Укладывайтесь, малыши, студенты расхохотались, я спою вам Виктор не договорил. Темное патио озарилось всполохами яркого света фар. Крытые брезентом грузовики въезжали в университетский двор. Полина пригляделась.
Солдаты, сказала она Виктору, хунта прислала солдат и полицейских, со двора доносился возбужденный лай собак, пусть ребята уходят через черную лестницу, они успеют скрыться, упрямые глаза Виктора были спокойны.
Никто не уйдет, сказал он, и я тоже останусь. Но ты уходи, Полина. Хотя нет, Виктор хмыкнул, ты американка, они тебя не тронут, но на твоем месте я бы не рисковал
Уложив блокноты в расшитый рюкзак, Полина невозмутимо ответила: «Я рискну, Виктор».
Важнейшей задачей для нас на пути к революции и той работе, которой должны заниматься наши коллективы, является создание массового движения. Без него подпольная партия будет невозможна серо-синие глаза Моралеса блеснули неожиданной сталью.
За круглыми хипповскими очками и длинной бородкой Саша увидел совсем другого парня. Моралес поднял покрытые заживающими царапинами руки.
Я работал на фабрике, он говорил по-английски с нью-йоркским прононсом, я вырос в привилегированной семье, мы католики, словно Кеннеди, парень усмехнулся, я закончил университет, но отринул свой класс и присоединился к красной гвардии, он почти нараспев продолжил:
Революционное массовое движение отличается от традиционной ревизионистской базы сочувствующих. Скорее это сродни красной гвардии в Китае, основанной на полном участии и вовлечении народных масс в практику совершения революции; движение с полной готовностью участвовать в насильственной и незаконной борьбе, залпом допив агуардиенте, Моралес подытожил:
Что я и делаю. Я участвовал в нападении на полицейских в Америке, он помолчал, потом мне пришлось скрываться от ФБР. Перебравшись в Мексику, я поехал на Кубу, где прошел особую подготовку, Саша оценил навыки парня, команданте Че оказал мне честь, пригласив сражаться в своем отряде. Я оставался рядом с ним до последнего, мне чудом удалось спастись после его ареста, нелегально перебравшись в США, Моралес вернулся в свою, как он выразился, альма матер.
Я, как и Леона, начинал в «Студентах за демократическое общество», но потом присоединился к Синоптикам, парень начертил на салфетке радугу, пересеченную изломанной стрелой, слышал ты о нас, товарищ Александр?
Лубянская папка Синоптиков, радикальной левой группы, отличалась редкой тщательностью в подборе информации.
Я встречал его имя, вспомнил Саша, о нем говорилось на совещании американского сектора. Ребята гадали, куда он делся после разгрома отряда Че Гевары, товарищ Флори шесть лет провел в подполье.