- Ничего интересного, - отрезал Гав. - И запомни: там, у нас, собаки не пьют, хотя про иных клиентов буфетчица Оля и говорит: "Пьёт, как собака!" Поэтому сделай выводы сам.
- А мы правильно идём? - забеспокоился Пальчик, которому не хотелось делать обидные для людей выводы.
- Скоро доберёмся. Верхнее чутьё говорит… - важно начал Гав. Внезапно у идущей впереди пекинесы развязался шнурок на талии, и на землю, тихонько звякнув, упал кошелёчек. Она, не заметив, переступила через него задней ногой, продолжая оживлённо тараторить с подружкой-бульдожкой. Пальчик мгновенно поднял кошелек и протянул его владелице. Она вежливо протявкала что-то - вероятно, "спасибо" - не ему, конечно, а хозяину Гаву, а затем вдруг раскрыла кошелёк. "Вот удача! - подумал Пальчик. - Хочет наградить за находку. Может, тогда хоть морковки поедим?" Но пекинеса, наоборот, молниеносно пересчитав монетки, вдруг нервно забрехала: а где, мол, остальные? Немедленно верните! Гав-гав-гав!.. Ей пронзительно подвывала приятельница-бульдожка.
На их брехню и ругань заспешил чёрный терьер - постовой.
- Бежим! - вскрикнул Гав и, выпустив "поводок", закинул себе Пальчика на спину.
Схватившись от неожиданности за его уши, тот вихрем поскакал на нём, словно на коньке-горбунке. Что тут началось! Все повыкатывали глаза и поразевали рты. Виданное ли дело? Это всё равно, что где-нибудь у нас по улице пронёсся бы пёс верхом на человеке!
К счастью, всего лишь несколько секунд понадобилось беглецам, чтоб очутиться в заветном парке, - никто даже опомниться не успел.
- Покатался, и хватит, - Гав взбрыкнул, сбросив седока на ворох листьев. - Ну, что я говорил? Мигом добрались! Верхнее чутьё меня не обмануло, - и он важно повёл лапой вокруг. - Видишь?
Пальчик узнал и забор, и калитку, и аллейку.
- За мной! - помчался Гав дальше. Пальчик заспешил следом.
Они быстро свернули туда, сюда, влево, вправо…
Кабина лифта!!!
Пальчик оторвал от ошейника и отбросил в сторону прут-поводок и схватил папину тросточку, подпирающую дверь. Они кинулись в кабину, закрылись, и он поспешно нажал кнопку первого этажа.
Кабина, медно позвякивая на этажах, начала опускаться.
- Спасибо, Гав, - обнял Пальчик за шею пса.
Пёс лишь что-то невразумительно проворчал по-собачьи и лизнул его в нос. И Пальчик окончательно понял, что они, наконец, у себя: Гав разучился говорить.
Дома мама встретила Пальчика по меньшей мере странно - как ни в чем не бывало.
- А, это вы, - сказала она, открыв на торопливый стук дверь. - Сынок, ты что, ключ потерял?..
Пальчик недоумённо взглянул на Гава: а ты, мол, заверял - обрадуется! Гав же покосился на него так, словно говорил: а ты утверждал, что нам влетит!
Затем мама с интересом посмотрела на вывороченную наизнанку одежду сына:
- А что! Для твоего будущего номера - уж не знаю какого - наряд вполне оригинальный. Только не пойму, зачем ты ошейник себе нацепил. Что же вы не погуляли? - вдруг поинтересовалась она.
- Не погуляли?! - вскричал Пальчик. Мама посмотрела на часы:
- Через три минуты вернулись. Ну ладно, скорей переодевайся, мой руки - и обедать. И где ты так быстро испачкался? В траве какой-то, весь мятой пропах!
Пальчик только радостно улыбался.
- Постой, - спохватилась мама. - Да ты, по-моему, у нас подрос. Отец! - позвала она.
Папа вошёл в переднюю.
- Старик, тебе не кажется, что ты растёшь? - не сговариваясь с мамой, сказал он, удивлённо глядя на сына.
Пальчик посмотрел на свои ноги. И правда, то ли брючины укоротились, то ли он вытянулся.
- Ну-ка, - папа подвёл его к дверному косяку, где одна над другой виднелись карандашные чёрточки, и сделал новую отметку. - На целых четыре сантиметра повзрослел!
- И всего за какие-то три минуты! - изумлялась мама. - Я думаю, тебе твой Гав помог. Обычно ты мало двигаешься, а теперь бегаешь с ним, как заводной.
Чудеса! Сам Пальчик был поражён ещё больше: во-первых, здесь прошло всего три минуты, а там, на "шестом этаже", - больше полутора суток; во-вторых, он неожиданно подрос на столько, на сколько раньше ему потребовалось чуть ли не два года.
Если б родителям было известно то, что знали они с Гавом! Но Пальчик решил пока молчать. Взрослые особый народ, могут вмешаться и всё испортить.
За обедом мама хотела дать Гаву котлет, но сын попросил приготовить их псу особо - без перца и чеснока:
- А то нюх слабеет.
Гав с благодарностью посмотрел на хозяина. Или это только почудилось?..
После обеда Пальчик как прилёг отдохнуть, так и проспал богатырским сном до утра следующего дня. Он не слышал, как мама раздела его и протёрла влажным полотенцем лицо, руки и ноги; не видел, как купали и мыли земляничным мылом повизгивающего чумазого Гава; не чувствовал, как потом ночью пёс потихоньку перебрался к нему на постель со своего тюфячка, - спал, и ему снился "шестой этаж", всё, что пережили они с Гавом.
И поэтому утром Пальчику уже казалось, что все их невероятные приключения ему, наверно, приснились. Благоухающий клубничным запахом пушистый Гав лежал поверх одеяла в ногах постели. На стуле аккуратно висел выглаженный костюмчик. На полу стояли начищенные башмаки.
Пальчик встал и взглянул в зеркало. Там отражалась его чистенькая припухшая со сна рожица. Никаких следов вчерашних похождений!
- Гав! А тебе что снилось?
Пёс бросился к нему, запрыгал, завертел хвостом. Что-то залаял и, конечно же, не сказал ни единого слова. Пальчик торопливо оделся, нащупал в кармане ключ и выбежал вместе с Гавом из квартиры.
В лифт они попасть не успели. Какой-то дядька прямо перед их носом гулко захлопнул дверь и поехал вверх. Пальчик внезапно прильнул к стеклу двери - одинокий жёлтый лист, кувыркаясь, слетел с крыши удаляющейся кабины. Увеличиваясь, он планировал всё ниже в лифтовой шахте, пока не очутился за стеклом прямо перед лицом мальчугана.
- Видел, Гав?! - воскликнул Пальчик.
Пёс стоял рядом, опираясь передними лапами на дверь, и тоже смотрел на падающий за стеклом осенний лист. Они невольно оглянулись на открытую дверь подъезда: на дворе стоял зеленый летний июль.
Теперь не надо было и проверять…
ПРОЩАЙ, ГАВ
Целую неделю Пальчик не подходил к лифту. Нет, он не забыл о нём. О таком не забывают. Да и нам не следует забывать, что ему было всего восемь лет. Он просто… боялся. Да-да, боялся. Будь он обычным мальчишкой, он бы, не задумываясь, собрал ораву сорванцов - и давай! И пошло бы, и поехало бы, только держись!.. Но хотя он и подрос на три сантиметра - четвёртый, как оказалось, папа щедро прибавил, - он всё же по-прежнему оставался Пальчиком. Робким мечтательным мальчуганом, несмотря на свой бойкий язычок. Впрочем, бойким он бывал иногда и только со взрослыми.
Ему так хотелось снова подняться на "шестой этаж"! Можно было, конечно, позвать с собой папу - с ним не страшно. А если и папу там схватят?.. Можно даже пригласить и милиционера - да что там одного, всё 14-е отделение милиции, - так ведь ещё неизвестно, как обернётся дело. Вдруг это вызовет "войну" этажей!.. Нет, тут нельзя было поступать с бухты-барахты.
Но самое главное - на восьмой день Пальчик неожиданно узнал, что не всякому дано подниматься на "запретные этажи". Совершенно случайно он увидел и услышал, как один привереда мальчонка, войдя в кабину лифта с бабушкой, подпрыгивал, не доставая до кнопок, и требовал нажать на шестую кнопку.
- Она перечёркнута. В нашем доме только пять этажей, - внушала ему бабушка.
- Нажимай! - приказывал малолетка.
- А вдруг лифт сломается?
- И пусть!
- Мы можем застрять между этажами.
- Всё равно! - твердил он.
Пальчик с беспокойством увидел через стекло, как бабуся осторожно нажала на шестую кнопку. Кабина даже не шевельнулась.
- Ты слабо надавила!
Бабушка нажала опять. Снова бесполезно.
- Дай я! - потребовал внук.
Она приподняла мальчонку, и он надавил сам - поочерёдно на все перечёркнутые верхние кнопки. Кабина по-прежнему стояла на месте. Тогда он нажал на четвёртую, и они уехали вверх.
Вероятно, лифт слушался только лишь тех, кто искренне верил в его волшебные свойства. Другого объяснения нет. Но, может быть, кабина теперь и его, Пальчика, не послушается? Что было, то прошло? И было ли? Снова одолели сомнения. Вдруг тот жёлтый лист занесло ещё прошлой осенью со двора в лифтовую шахту и теперь он просто слетел с кабины? Тогда, значит, все чудеса действительно приснились! Это надо было непременно проверить. И обязательно вместе с Гавом. Если всё - правда, то можно опять угодить в беду, а без верного пса, пожалуй, и вновь не выпутаться.
В последнее время Гав стал вести себя странно. На прогулках, оставляя хозяина, он подбегал ко всем бродячим собакам и о чём-то подолгу перетявкивался с ними. Часто приводил хвостатых бездомных скитальцев к ним во двор, и они нередко собирались прямо у подъезда Пальчика.
Папа удивлённо говорил, что с некоторых пор их двор напоминает псарню. А древняя бабка со второго этажа даже вызвала как-то собачников. Им удалось схватить только двух псов, остальные разбежались. Да и тех Пальчик потихоньку выпустил из фургона, незаметно открыв решётку. Собачники убрались восвояси не солоно хлебавши, но проблема всё равно осталась. Бездомные собаки по-прежнему наведывались во двор. Пальчик догадывался, что всё это каким-то образом связано с Гавом. Уж очень у него был деловой вид, да и недаром он шептался с четвероногими бродягами.