В городе она встретила знакомых старушек и сразу отправилась вместе попить чайку со сгущёнкой, наказав Пальчику прогуливаться поблизости от кафе и всякий раз заглядывать в окно, не освободилась ли уже она. А то она, мол, его ждать не будет. Но с собою и не додумалась пригласить. Понятно, слишком докучливый собеседник для её умудрённых подруг. Да и сам Пальчик не напрашивался. Из-за какого-то чая, пусть и со сгущёнкой, терпеть целый час нудное перемывание косточек всем и вся?!
Поэтому он ушёл гулять, рассчитав, что если через пару часов заглянет в кафе, то и тогда будет слишком рано.
И, нате вам, тут же за углом он наткнулся на клоунов Толстого и Тощего. Они его еле узнали! А может, не хотели сразу узнавать только для того, чтобы сделать ему приятное, - ведь он так подрос за минувшее время! Зато сами они почти не изменились, разве что Толстый стал ещё толще, а Тощий - ещё худее. Все очень обрадовались встрече и пошли бродить по городу втроём. Пожалуй, только ночи не хватало - как прежде.
Клоуны уже были наслышаны о похождениях Пальчика и даже собирались на днях наведаться в лесничество, но о многом им ещё было неизвестно, и поэтому, когда он взахлёб рассказывал обо всём, эти добряки ахали, охали, эхали и ухали.
- Ах-ах! - восхищался Толстый.
- Ох-ох! - пугался Тощий.
- Эх-эх! - сокрушался один.
- Ух-ух! - изумлялся второй.
Что касается их жизни, то она протекала без всяких приключений. Сплошной цирк.
- А Магнум? - неожиданно вспомнил Пальчик. - Как он? Всё бушует?
- Отбушевался, - вздохнул Тощий.
Оказалось, что на очередном "Сеансе чёрной магии" Магнум увлёкся и превратился не в шесть своих уменьшенных подобий, а в целый десяток! И собраться снова в одного так и не смог. Теперь все десятеро работают на арене униформистами.
- Не выгонять же их на улицу, - заметил Толстый. - Не те времена.
- Очень исполнительные, ведут себя тихо, прилично, - сказал Тощий, - а вот после работы только и знают, что спорят до хрипоты, кто из них раньше был хозяином цирка.
- И не дерутся?
- Нельзя, - смеясь, покачал головой Толстый. - Стоит кому-то поставить другому синяк, как синяки появляются сразу у всех.
- Ну, а ты так ничего про себя и не вспомнил? - вдруг спохватился Тощий.
- Нет…
- Может, снова попробуем нашу игру? - предложил Толстый. - Дом!
- Крыша, - улыбнулся Пальчик.
- Дверь! - подхватил клоун.
Пальчик остановился, задумчиво глядя на цифру "7" на двери какого-то дома.
- Семь, - пробормотал он.
- Что? - Толстый тоже увидел цифру и, не прекращая игры, воскликнул: - Шесть! Продолжай по уменьшению.
- Семь. Шесть… - повторил Пальчик, беспомощно подняв на него глаза.
- Пять!
- Да нет, постойте… Семь! Шесть!
- Уже было, - пожал плечами клоун.
- Было, - волнуясь, закивал Пальчик. - Сначала шесть. Потом семь.
- Ну? - нетерпеливо сказал Толстый. - Давай тогда по возрастанию. - Итак… Восемь!
- Восьмого ещё не было, - машинально сказал Пальчик. И замер.
- А почему ты сказал: "восьмой"? - насторожился клоун. - "Восьмой", а не "восемь", как полагается по счёту? Может, номер подъезда…
- Этажа! - выпалил Пальчик. И вспомнил всё!!!
- У нас в городе нигде нет семи этажей, - вконец растерялся Толстый.
- А на башне в замке? - неуверенно вставил Тощий.
- Я… спешу, - в отчаянии произнёс Пальчик. - Некогда… Меня ждут. Я не могу!.. Передайте всем в лесничестве, - уже на бегу обернулся он, - я когда-нибудь, может, ещё и вернусь. Не волнуйтесь и не ищите меня! Всем спасибо за всё!
Тот переулок с дощатым "киоском" он нашёл быстро, словно сами бегущие ноги вывели его к нему.
Дверь с цифрой "7" была на месте! Пальчик юркнул внутрь лифта.
Через какую-то минуту он уже спускался на первый этаж, торопя кабину: скорей, скорей, ну скорей же!
На этот раз его отсутствие не обошлось так же незаметно, как после приключений на "шестом этаже". Пальчик не был дома… час. Ну, конечно, при чем тут какой-то час? Мальчишки пропадают во дворе целыми сутками, и то ничего. В другом дело: раз в месяц папа непременно измерял ему рост, а сегодня был именно такой "замерный" день!
Когда сын влетел в квартиру, папа тут же суматошно схватил его, не дав и рта раскрыть, потащил на кухню и приставил к дверному косяку:
- Чуть не забыл! Хорошо, что ты быстро вернулся, - и черкнул карандашом на уровне макушки.
- Недавно же мери… - обернулась от плиты мама и осеклась.
- Поразительно! - Папа отступил на шаг. - Каково! Мальчик вытянулся на восемь сантиметров! Час назад я даже и не замечал. Такими темпами…
Он не нашёл нужных слов, и никто бы так и не узнал, что стало бы с Пальчиком, вздумай он так расти. Если б не мама:
- Такими темпами он скоро отца догонит! - Она была приятно удивлена.
- Скажешь тоже, - сиял сын. - Он у нас великан!
Теперь-то Пальчик обязательно рассказал бы родителям о всех своих похождениях. Но решил: ещё успеется.
И не пожалел об этом, потому что на крыше кабины лифта - он не поленился проверить! - ожидало новое письмо от верного Гава.
"Встретимся на восьмом?" - спрашивал Пёс Собаков. И всё, больше ни слова.
Нет, признаваться родителям и впрямь было рано. Ведь они ни за что не отпустят или, хуже того, увяжутся вместе с ним, Пальчиком. Он своих родителей знает.
ЧАСТЬ III
ЗАГАДОЧНЫЕ ЧАСЫ
В тот же день - к чему откладывать? - Пальчик встретился с Гавом на восьмом этаже.
- Заставляете ждать, ваше поднимательство, - укорил его Пёс Собаков, как только открылась дверь лифта. - Дай руку! Дай! - скомандовал он тоном настойчивого хозяина собаки. - Зазнались?
Пальчик весело пожал ему лапу.
- Чего это ты со мной на "вы"? - спросил он, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Кабина лифта стояла в какой-то высокой каменной пещере с узкой расщелиной-входом, из которой падали солнечные лучи.
- С каких пор на "вы"? - переспросил Гав и глубокомысленно почесал затылок задней ногой. - К слову пришлось. Так мне показалось сподлапистей выразить свою мысль.
- Как-как?
- По-вашему, сподручней.
- Слушай, а почему ты и здесь разговаривать можешь? Ведь это не твой этаж!
- "Усе здесь наше", как подчеркивала буфетчица Оля каждый раз после работы, прихватывая домой две большие сумки с продуктами. Неужели тебе не нравится, что я с тобой разговариваю? - возмутился Гав. - Тебе что, хотелось бы, чтоб я лаял, гавкал, тявкал, брехал!
- Да нет! Я, наоборот, рад. Но всё-таки?
- Откуда я знаю. Это ты у них спроси? - махнул Гав лапой на выход из пещеры.
- А кто они?
- И сам не знаю. Я тут недавно, ещё не разнюхал как следует. Они подошли к расщелине и выглянули наружу. До самого горизонта, накатывавшее волной на прибрежную гальку, лежало море. Вернее, озеро, если судить по его цвету. Серенькое озеро, а не сине-зелёное море.
- Пресная вода, - сообщил Гав. - Я уже бегал пить. Какая-то странная на вкус. Словно дисти…
- Дистиллированная? - подсказал Пальчик.
- Она.
- Мы-то эту воду в школе проходили. А вот ты откуда знаешь, что такая бывает?
- Ты эту воду проходил, а я её пивал. И не в школе ты её проходил, а в том ручье по колена - помнишь, на шестом этаже? Всё время недоверие, намёки, подозрения!.. Дистиллированная… - пробурчал Гав. - Ты думаешь, какую воду буфетчица Оля в аккумулятор машины "вольво" наливает?
- У неё "вольво"! - изумился Пальчик.
- А ты думал - "запорожец"? С её-то бульдожьей хваткой! Она…
- Погоди, - перебил его Пальчик. - Ты ещё не сказал, зачем позвал сюда, на восьмой этаж.
- Привет! Из врождённой любознательности, моей и твоей. А на седьмом я уже бывал.
- И я.
- Теперь-то знаю.
- Почему - теперь?
- Когда поднимался на восьмой, учуял твой запах - он шёл с седьмого вниз.
- Мне бы твой нюх! - позавидовал Пальчик.
- А мне бы твою недогадливость.
- Зачем?
- Чтоб хоть немного сравняться с тобой, - рассмеялся Гав. Пальчик - тоже.
- Да, ты знаешь, что со мной было на седьмом этаже! И он быстро рассказал, что с ним приключилось.
- Жаль, меня с тобой не было. Уж я бы показал всем твоим врагам, где раки зимуют! А, кстати, где они зимуют? - И тут же Гав раздумчиво произнёс: - Но, может, и хорошо, что я ничего не знал. Иначе бы я за тебя волновался.
- Гав, это хорошее чувство.
- Хорошее-то оно хорошее, да шерсть от него почему-то седеет.
- С тобой не соскучишься…
- Правда? - просиял Гав. - Когда я бродяжничал на седьмом этаже, об этом мне говорила каждая собака. Попутная, - уточнил он. - Весело было, незабываемые деньки!
- Я-то думал, ты по мне скучал, - уныло протянул Пальчик.
- А я что говорю? Им было весело, а не мне. И вот сейчас - я же вызвал побродяжничать не кого-то, а тебя!
Они пролезли в расщелину и, рискуя сломать шею, спустились по скользким валунам к воде. Влево и вправо тянулись полосы мелкой гальки, точно россыпи больших фасолин.
Пальчик зачерпнул горсткой воду и попробовал:
- Правда, безвкусная…
- Как у растаявшего снега, - кивнул Гав. - И куда нас занесло на твою голову и на мою башку?!
Позади них, на скалах, суровым полукольцом охватывающих бухту, торчали одиночные, похожие на арфы, розовоствольные сосны. За ними начинался лесной массив. Снизу он виделся только частыми верхушками деревьев: вероятно, дальше, за скалами, местность понижалась.