- Телячьи нежности, - растроганно проскрипела Ведьма, кружась на метле над ними. - Полечу и обниму Домового.
- А ты, кажется, снова подрос, - приглядывался к приятелю Гук.
ОДИН - КРУГЛЫЙ НОЛЬ
В эту ночь никто не спал. Какой тут сон после таких ночных похождений! Да и вообще вскоре пришлось бы вставать - рассвет не за горами.
Леший и Гук слушали по приёмнику специальную программу для страдающих лунатизмом и бессонницей. Домовой посапывал пустой трубкой, чтобы не вредить курением драгоценному здоровью. Ведьма раздражённо гадала на картах, ей всё время выпадал казённый дом. А Пальчик и Людоед играли в шахматы на клетчатой куртке Лешего - доска куда-то задевалась.
- Только по-честному, - говорил Пальчик. - Не на что-нибудь, - на щелчки играем. Не жилить.
- Ишь ты, - ворчал противник. - Смотрите-ка, я его шахматам научил, а он мне дикие условия ставит. Начальник - от горшка два вершка.
- А то я не буду играть.
- Ну ладно, ладно. Ходи.
Перевес был явно на стороне Пальчика. Он "съел" у своего учителя две ладьи, слона и шесть пешек. А Людоед забрал у него только коня, да и тот был какой-то облезлый, с облупившейся краской.
- У тебя ума не отнимешь…
- А знаешь - почему? Я не отдам, - улыбнулся Пальчик.
- Вы только не смейтесь, - вдруг промолвил Леший. - Но я вот подумал сейчас, что один - даже такой сильный, как ты, Людоед, - круглый ноль.
- Это я-то круглый?!
- А какой же! Людоед засопел:
- Потому что я случайно проигрываю?
- Нет, я о наших ночных приключениях.
- А что, - самодовольно заявил Людоед. - Лично себя я круглым не считаю, - и снисходительно добавил: - И тебя тоже. Мы неплохо потрудились. Если бы каждый так!
- Вот-вот. Если б да кабы, во рту росли б шампиньоны.
- И был бы то не рот, а целый огород, - со смехом подхватили ребята.
- Ну, уж вы скажете… - запротестовал Людоед. - На таких отчаянных храбрецах, как мы, свет держится. - Он гордо развернул плечи.
- Послушаем, что ты запоёшь, когда на катапультах другие "ложки" поставят, - усмехнулся Леший.
- И другие утопим!
- Как бы тебя не утопили… - Леший снова повернул ухо к приёмнику. - Потому ты и круглый, что только на себя надеешься.
- Не на тебя же! - вскричал Людоед. - А ты-то сам?..
- И я.
Пальчик внезапно смешал фигуры.
- Значит, ничья? - обрадовался противник.
- Еще посмотрим, ничья или чья.
- Ты мне? - спросил Людоед.
- Просто так… - задумчиво сказал Пальчик.
НИЧЬЯ ИЛИ ЧЬЯ
В городской типографии давно приступила к работе ночная смена, набиравшая утренний выпуск газеты.
Это была особая смена: одни мальчишки. Ну, как всем известно, ребята не любят рано ложиться спать. Вот и поработай себе на здоровье. Да и хозяину выгодно: дети обходятся дешевле, чем взрослые, - вдвое. И втрое, и даже вчетверо! У него было железное правило: во сколько раз ты весишь меньше отца, во столько раз меньше получишь. Допустим, твой папаша тянет аж на девяносто килограммов, а твой вес - только тридцать. Составим уравнение: 90: 30 = 3.
Значит, получай, что заслужил. В три раза меньше!
Хозяин был взрослый человек. В отличие от ребят он любил по ночам спать, притом на работе. В самом укромном уголке полуподвального помещения стояла кровать с пышными подушками, на которой каждую ночь он сладко посвистывал и похрапывал, несмотря на шум типографии. Рано утром он просыпался, просматривал свежий оттиск, открывал, зевая, дверь на площадь, где уже нетерпеливо ожидали другие мальчишки - уличные газетчики, и провозглашал: "Налетай!" Они расхватывали толстые кипы и разбегались по городу с криком: "Утренний выпуск!" А сами печатники, сонно пошатываясь, разбредались по домам, сжимая в кулаке по две-три монетки, в зависимости от веса отца.
В эту ночь хозяин, как всегда, закрыв дверь на ключ, спал на своей мягкой постели. Постукивали свинцовые шрифты, клацали линотипы. Мальчишки сновали среди мелькания ременных шкивов…
- Гляди! - неожиданно воскликнул кто-то. - Да это никак сам Пальчик! Видали его в цирке?
Это и впрямь был Пальчик. Протиснувшись сквозь узкий вентиляционный люк, он спустился вниз по скобам в стене. Мальчишки гурьбой окружили его. Из-за шума механизмов не было слышно, что он говорил и о чём возбуждённо галдели они. Затем, отталкивая друг друга, ребята поочерёдно пожали ему руку, и Пальчик полез обратно. Мелькнули в люке подошвы его башмаков и исчезли.
Вовремя успел он выбраться, потому что вновь подрос сразу, как только очутился на улице. А если б это случилось в тесной вентиляционной трубе?!
Он помахал в зарешеченное оконце мальчишкам внизу и убежал.
На. них можно было положиться. Они были не глупы, эти мальчишки. Предусмотрительно отпечатав лишь один экземпляр газеты, они рассыпали готовый набор и быстро взялись за новый.
Когда хозяин проснулся, всё уже было упаковано в кипы, а перед ним на столе лежал сегодняшний выпуск. Он внимательно прочитал его - за ним следили полсотни насторожённых глаз - и буркнул, потягиваясь:
- Порядок.
Заскрежетал ключ в замке, впуская в типографию солнечный свет и мальчишек-газетчиков.
И вот они уже мчатся по улице, размахивая листами:
- Утренние новости! Утренние новости!
ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ
День был голубым и солнечным. Кстати, таким он бывает в сказках чаще, чем в жизни.
Во дворе Людоеда царило необычное возбуждение. Собрались все обитатели дома. Гук, Пальчик и сам Людоед стояли на крыльце. Ведьма с неразлучной метлой сидела на краю крыши. А Домовой удобно устроился на трубе, пуская дымки из своего трёхметрового мундштука.
Посредине двора стоял Леший - возле загадочного бесформенного сооружения из пружин, блоков, подшипников, чайных чашек и колб, в которых бурлила знаменитая гремучая жидкость.
- Перед вами вечный двигатель, - смущаясь, признался он. - Сотни лет весь человеческий и нечеловеческий мир бился над этим вопросом. И какой-то леший… То есть не какой-то, а вполне определённый, хорошо знакомый вам Леший Шестой за каких-то триста лет нашёл-таки достойный ответ! Из своей скромности он не показывал вам до поры до времени эту поистине удивительную машину, которая предназначена для переливания воды и других напитков. Но сегодня…
- Да запускай! - нетерпеливо крикнула Ведьма.
- Слова не дают сказать, - возмутился изобретатель. - Вот так всегда! Ну, ладно… Итак, начинаю!
Он достал из карманчика для часов большую бутылку шампанского и привязал её длинным ботиночным шнурком к своему вечному двигателю.
- Спуск корабля? - усмехнулся Людоед. - Ты прав, в такой торжественный день ничего не жаль!
Но Лешему было все-таки жаль. Он открыл пробку и, в два глотка осушив посудину, лихо разбил её о плитки двора.
- Ура! - закричали Пальчик и Гук.
- Пожалел машину, - поджала губы Ведьма. Домовой невозмутимо заметил с трубы:
- Сам убирать будешь.
А Людоед лишь хмыкнул. Его хмыканье было похоже на мычание большой коровы.
Леший отошёл на несколько шагов. Тут только все заметили, что он волочил за собой какую-то верёвку, тоже привязанную к вечному двигателю.
- Включаю, - и дёрнул.
Раздался ужасающий взрыв!
Ребят кувырком унесло за ворота. Домовой свалился в трубу. Самого изобретателя забросило на крышу, а Ведьму сдуло с неё: ругаясь, она высоко парила на своей метле. А Людоед, как ванька-встанька, согнулся до самой земли и тут же выпрямился.
"Несгибаемый человек! - как сказал бы Леший и наверняка уточнил бы: - Почти что человек".
Вечный двигатель исчез. На его месте осталась глубокая яма, из которой курился тоненький дымок.
- Это, наверно, всё от погоды, - робко объяснил с крыши изобретатель, потирая бока. - Погодка не та. Реакция на солнце… Я сделаю другой! - твердо сказал он.
Из трубы высунулся чёрный от сажи Домовой. В зубах у него торчал коротенький огрызок мундштука.
- Какого лешего!.. - пронзительно закричал он. - Учёный! Исчез и мгновенно появился снова:
- Изобретатель!
Исчез и опять высунул голову:
- Диверсант!
Вновь исчез и уже надолго. До самого вечера.
Во дворе появились оборванные, исцарапанные Пальчик и Гук.
- Эй, подрывник, - окликнул Людоед возмутителя спокойствия, - я давно хотел спросить: твой вечный двигатель для переливания воды, да?
- И напитков, - строго добавил Леший.
- Ну-ну, пусть. А куда? Для переливания откуда и куда?
- Было б откуда, найдется и куда. И наоборот.
- Лучше не темни, - пригрозил Людоед.
- Из пустого в порожнее, - важно произнёс Леший. - Странные вы все, право. Для чего ж ещё нужен вечный двигатель! Дом освещать? Лук жарить? Землю копать? Ему же всё равно, что делать, пойми ты, садовая голова, - только останавливаться нельзя. На то он и вечный!
- Действительно, - опешил Людоед. - Постой, дом-то освещать можно?!
- А кто ночью при свете спать будет? - Леший слез по водосточной трубе, чуть не прихватив её себе на память. - Эх ты, недоучка!
- Мрракобесие! Кррупоррушка! - донёсся откуда-то сверху резкий голос.
Все задрали головы.
На ветке дерева сидела знакомая сорока с газетой, вдетой в перья хвоста. Она старательно счищала концами крыльев сажу с макушки.
- Потррясающе! Фейеррверрк! - бросила вниз газету и улетела.
Людоед поймал лист и недоуменно взглянул на крупный заголовок:
"ТАЙНА ОСТРОВА УТИНЫЙ".
- Мы пропали! - уткнулся он в газету. - Теперь нам крышка. От кипящего супа.