Всего за 200 руб. Купить полную версию
Ализа тоже специалист по трудовым спорам. Мы с ней встретились в коридоре суда, на работе, можно сказать. Не называйте меня господином, добавил он, просто Гидеон. Возвращаясь к предмету нашего разговора, Анна, он покрутил пальцами, даже раввинский суд не может заставить вашего мужа согласиться на развод. Бейт-дин может посадить его в тюрьму или бить палками, как советовали мудрецы, он коротко усмехнулся, однако я знаю женщин, десятилетиями ожидающих подписи мужа под разводным письмом. Если, например, муж сходит с ума и становится неизлечимым инвалидом, женщина оказывается прикованной к нему на веки вечные Анна нахмурилась:
Но если такое происходит с женой, муж может собрать подписи ста раввинов и вступить в новый брак адвокат кивнул:
Верно. Но для жены такой путь законом не предусмотрен. Анна, он зорко посмотрел на нее, если вы хотите, чтобы я вел ваше дело о разводе, советую не утаивать всех обстоятельств происходящего при муже Анна избегала касаться своего живота:
Наша девочка не будет незаконнорожденной, твердо сказала себе она, Гидеон прав, у Михаэля нет возможности от нее отказаться. Он не докажет, что у нас не было никаких отношений, это мое слово против его слова адвокат потер подбородок:
Для развода по причине прелюбодеяния жены, спокойно сказал он, раввинскому суду требуются четкие и неопровержимые показания двух соблюдающих мужчин, чего в вашем случае ожидать не стоит он чиркнул галочку на листе, это хорошие новости. Плохие состоят в том, Анна, что у вас пока нет ни одной причины подать на развод, он помолчал, на который ваш муж все равно может не согласиться. Он не пьет, не поднимает на вас руку, приносит деньги в дом Анна покраснела:
У нас почти десять лет не было близких отношений Гидеон согласился:
Хорошая причина, веская. Отказ в исполнении супружеских обязанностей. Но, как я заметил ранее, это ваше слово против его слова, Анна. Тем более, он повел рукой, учитывая ваше нынешнее положение Анна ткнула сигаретой в пепельницу:
Если у него есть подружка, раввины на такое наплюют, мужчинам разрешено иметь связи на стороне Гидеон хмыкнул:
Да, но только в случае подружки Анна непонимающе взглянула на него. Адвокат поднял бровь:
Но не в случае друга, Анна. Если мы предъявим суду доказательства его связи с мужчиной, Анна фыркнула, раввины переместятся на вашу сторону, они такое ненавидят. Это прямое нарушение заповедей Торы Гидеон недовольно добавил:
Как и прелюбодеяние, но в случае последнего мужчины получили карт-бланш Анна помотала головой:
Такого не может быть, Гидеон. Михаэль не из подобных мужчин адвокат отозвался:
Вы удивитесь, Анна, но зачастую именно так и случается. Я против, он поморщился, криминализации личной жизни человека, но пристрастия вашего мужа окажутся нам только на руку от Михаэля пахло дорогим одеколоном:
Придется пойти на шантаж, вспомнила Анна, либо он дает мне разводное письмо, либо я предъявляю раввинату необходимые доказательства и нас все равно разводят. Если он не согласится с решением, то раввинат наложит запрет на его выезд за границу Гидеон помахал линейкой:
Подпишет, как миленький. Он не захочет скандала, Анна, на кону стоит его карьера Анна все равно не верила в слова адвоката. Михаэль выглядел моделью с обложки журнала:
Если мы ошибаемся, она заставляла себя смотреть вперед, то я могу навсегда остаться прикованной к нему. Господи, пусть он не упрямится и даст мне развод Михаэль Леви тоже думал о разводе:
Если я получу европейский пост, он слышал соответствующие намеки начальства, придется тащить за собой Анну. За границу не пускают без жен, это считается нарушением правил безопасности. Главное, чтобы она не подала на развод сама, тогда я буду обязан сообщить обо всем начальству. Но у нее нет ни одной причины, с которой можно пойти в суд
В Тель-Авиве Михаэль вел себя осторожно, не посещая бары известного толка. Ему хватало поездок в Рамаллу:
Но это не ради денег, деньги у меня есть, он откинулся на сиденье, как не ради денег я принес в газету снимки блокнота профессора Судакова он выбрал «Йедиот Ахронот» потому, что профессор предпочитал печататься в сопернике газеты, «Маариве», где сидел левый журналист Томми Лапид, приятель профессора Судакова: