Всего за 200 руб. Купить полную версию
Девушки, правда, предпочитали израильских парней, но Адольфа часто принимали за сабру:
Пока я не открываю рот, он мимолетно улыбнулся, акцент у меня остался, но многие считают меня недавним репатриантом парни в кибуце оценили его военную подготовку:
В Швейцарии все мужчины тоже идут в армию, объяснил юноша, дома мне предстоит призыв, но у нас есть соответствующие занятия и в школе ребята рассказывали о службе в Цахале:
Никаких секретов они не выдадут, понял Адольф, но хорошо, что у меня есть такие сведения, Фредерика недавно демобилизовалась сведения о кузине он получил от словоохотливого Ави, начальника добровольцев, как называл себя аспирант профессора Судакова. Видел Адольф и самого профессора:
Дядя о нем рассказывал, вспомнил парень, он случайно не миновал лагерных печей, впрочем, как и остальные здесь
Профессор покинул раскопки после ужина. Добровольцы ночевали в быстро поставленных палатках:
В наших холмах отличный воздух, весело сказал Ави, выспитесь, как под родительским крылом, а завтра займемся подвалами крепости.
Кузина сидела за костром. Адольф видел только отблеск пламени в ее распущенных рыжих волосах. Ави поднял бутылку пива:
За его светлость герцога Экзетера, ребята загоготали, обеспечившего финансирование раскопок от управления по делам музеев и древностей
Профессор Судаков привез, как он выразился, добрые вести, вместе с судками шницелей и картошки из столовой Кирьят Анавим. Профессор забрался на стул:
Доктор Биран, начальник управления древностей, получил сегодня соответствующее распоряжение от правительства по палатке пронесся довольный шум, работы на площадке продолжаются
Ави отхлебнул «Маккаби»:
И за Фриду Судакову, добавил парень, будущую звезду нашей археологической науки усыпанные веснушками щеки кузины раскраснелись от жара костра. Фрида отозвалась:
Главное, чтобы в подвалах мы не нашли скелеты, иначе работа застопорится, Ави отдал Адольфу бутылку:
Допивай. Она права, Ави посерьезнел, раввины, как собаки, бросаются на кости. Им не докажешь, что перед нами парень махнул в сторону отрытых стен крепости, строение крестоносцев. Вряд ли здешние скелеты, буде они отыщутся, принадлежат евреям он прикурил от уголька:
В прошлом году мы копали на севере, в Тель-Дане, где потоптались все, кому не лень, что не остановило раввинов от пикетов. Они протестовали против якобы осквернения еврейских останков он позвал:
Фрида, в прошлом году вы находили кости на римской вилле девушка подвинулась ближе:
Только куриные. Владельцы держали птичник. Но здесь, она указала на холм, мог кто-нибудь умереть Адольф заметил:
Или погибнуть голубые глаза кузины остановились на нем с интересом:
Судя по существующим источникам, высокомерно сказала Фрида, владелец перстня, второй герцог Экзетер, навещал Святую Землю в конце одиннадцатого века. Крестоносцы завоевали Иерусалим в тысяча девяносто девятом году, Фрида приняла от кого-то пиво, тогда сюда приехал и второй герцог. Он представлял интересы короля Вильгельма Руфуса, формально в походе не участвовавшего парень напротив крикнул:
Продолжение читайте в статье студентки Судаковой, Фрида расхохоталась, показав белые зубы.
Именно так. Но я надеюсь отыскать и другие свидетельства пребывания герцога в Иерусалимском королевстве. Что касается атак, она задумалась, то пока мы не нашли на стенах или в культурном слое соответствующих следов. Умершие в крепости, если они и существовали, Ави ухмыльнулся:
Отравились несвежей кефалью.
Адольф поднял бровь:
Король Амори Второй скончался в начале тринадцатого века и не здесь, а в Акко
Фрида фыркнула:
Несвежую кефаль могли возить и сюда и на сто лет раньше
Адольф вдохнул дымный аромат ее волос, запах крепкого табака и пыли. Облупившийся алый лак на ногтях испачкала грязь. На верхней губе виднелись капельки пота. Девушка уважительно сказала:
Вы знаете историю она замялась. Адольф протянул руку:
Франц. Я доброволец в кибуце Хульда, изучаю иврит в Еврейском Университете. Я из Швейцарии, будущий археолог, ваш коллега.
Фрида мимолетно подумала:
Красивый парень. Он из Европы, не то, что наши местные девушка велела себе не называть так Эмиля, но слово само срывалось с языка: