Всего за 200 руб. Купить полную версию
Он завел разговор о Еве. Ребе поднял большую ладонь:
Мистер Горовиц, малышке четыре года. О чем может идти речь, когда она потеряла мать? Будьте рядом, вы ей нужнее всего. Разберемся, когда она подрастет. Пусть ходит в классы, учит язык в классах Еву считали беженкой из Европы. Таких детей в Краун-Хайтс было много, никто их не расспрашивал о прошлом:
В Израиле тоже не говорят о прошлом, Меир, устало, закрыл глаза, а зря. Марта считает, что прошлое еще поднимет голову. Но я не могу обвинять Эстер. Она правильно делает, что не напоминает мальчишкам о лагере. Зачем, после всего, что они пережили? Давид погиб, его больше нет. И Авербах мог погибнуть. Нельзя его подозревать в работе на русских, как нельзя думать, что Авраам продался НКВД. Марта не знала, удалось ли его освободить, с Валленбергом судя по словам невестки, еще один пропавший без вести, Теодор, в Америке не появлялся.
Или появлялся, но мы об этом никогда не узнаем, как Марта не узнает, что случилось с ее матерью и братом, с ее отцом Меир поскреб покрытую бородой щеку:
Надо ложиться спать. Понятно, что Дебора не звонила ребе трубка подпрыгнула, он вздрогнул. Ринчен, заворчав, заворочался.
Мистер Фельдблюм жил тихо, никого к себе не приглашая. Собаку надежно скрывали высокие стены заднего дворика:
Иначе могли бы появиться вопросы. Хасиды не держат домашних животных, не ходят в кино избегая подозрений, Меир не водил Еву в бруклинские кинотеатры. Он забирал дочь и племянника из воскресных классов и вез их куда-нибудь в Квинс. Деборе звонил ребе, она подхватывала Аарона из кинотеатра. По дороге Меир покупал малышам кошерные сладости и лимонад. Пока Ева и Аарон следили за приключениями Дональда Дака, он брал чашку кофе, у скромного прилавка в вестибюле:
Я видел афишу, Меир снял трубку, в апреле пойдет многосерийный фильм, «Черная Вдова». Правитель восточной державы посылает в Америку агентов, чтобы украсть секрет атомной бомбы он убеждал себя, что звонит торговец страховками или какой-нибудь, очередной, дрянью:
Только у нас, единственная возможность, как они говорят. Они и вечером не стесняются людей беспокоить. Впрочем, они получают процент с продаж в трубке Меира ждал знакомый голос. Выслушав, коротко поблагодарив, он закурил еще одну сигарету. Потянув со стола блокнот, Меир открыл чистую страницу:
Завтра в пять вечера, в Бруклинской Публичной Библиотеке. Отпрошусь с работы, как в школьные времена, сделаю вид, что у меня зуб заболел. Посмотрим, что понадобилось Мэтью в наших краях. Но с оружием мистер Фельдблюм туда, разумеется, не пойдет потрепав Ринчена за ушами, Меир отправился в ванную.
Расплавленный, горячий сыр капал на большую тарелку.
Деревянные столы в пиццерии «У Джона», с конца двадцатых годов обосновавшейся на Бликер-стрит, в Нижнем Манхэттене, пестрили вырезанными надписями, сердцами со стрелой, инициалами и чернильными пятнами. Пиццу в забегаловке готовили на манер нью-йоркских итальянцев. Сицилийцы привезли в западное полушарие свою фокаччу. «У Джона» лепешки выпекали в дровяных печах, щедро шлепая сверху томатный соус, добавляя острый сыр пекорино романо, овощи, и жгучую салями. К столу приносили противень, кусками пиццу не подавали и чеки тоже не принимали:
Убери чековую книжку, Аллен, распорядился Донован, изучая этикетку на бутылке вина, и вообще, ты гость города, так сказать окно кабинки выходило на запруженную такси и машинами Бликер-стрит. Сеял мелкий, надоедливый снежок. Клерки, из окрестных небоскребов, где помещались банки, адвокатские и бухгалтерские конторы, разбегались по дешевым заведениям, на ланч. В такси и лимузинах сидели партнеры юридических практик, банкиры и аудиторы. Их ждали роскошные рестораны, у Парка или на Верхнем Ист-Сайде:
Крахмальные салфетки, и столовое серебро, а не пицца без скатерти, и тупые ножи Даллес, упорно, пилил ножом свой кусок. За стеной кабинки гомонили посетители:
Пиццу надо есть руками, Аллен наставительно сказал Дикий Билл, поверь человеку, посещавшему домашние обеды у итальянских соседей, в родном Буффало он, весело, добавил:
В твоем захолустье, Уотертауне, пиццы не найдешь. Давай стакан. Молодое фраскати, прошлогоднего урожая. У мистера Сассо, хозяина он кивнул в сторону коридора, хорошие связи с родиной. Как говорят в Италии, в стакане фраскати весь вкус Рима белое вино пахло жаркой, нагретой землей, осенним солнцем: