Всего за 200 руб. Купить полную версию
Русские чуть ли не железный занавес поставили. Людей в море только с конвоем пускают. Пограничники круглые сутки патрулируют территориальные воды Волк вскинул бровь:
Ладно, доберемся до хутора пана Юозаса, да упокоит Иисус его душу в садах райских, и подумаем, вместе, что нам дальше делать из леса раздавались глухие хлопки выстрелов. У литовского отряда с боеприпасами дела обстояли лучше:
Отдохнем здесь денек и двинемся на запад Волк услышал шепот юноши:
Пан Максим, можно вас, на пару слов оставив кузенов и Аудру за кофе, они отошли на зады избушки:
Я не хотел при господине Равенсоне о таком говорить юноша помялся, неудобно, он знает моих родителей Волк хмыкнул:
Я с твоим батюшкой тоже виделся, в сороковом году, перед оккупацией. Правда, недолго. Моя вечеринка стала последней, в вашем кафе Йонас засунул руки в карманы ватника:
Там сейчас столовая второго разряда, Каунасского общепита презрительно сказал юноша, после взрыва они сделали ремонт по словам Йонаса, в годы немецкой оккупации кафе работало:
В нем эсэсовцы собирались, коллаборационисты юноша усмехнулся, в общем, партизаны их на воздух отправили. Туда им и дорога он сглотнул:
Пан Максим, мы с Аудрой повенчались, тем летом. Тайно, у надежного ксендза. У нас бумага есть, на литовском, на латыни парень полез за пазуху, Максим остановил его:
Я не римская курия и не его святейшество, зачем мне твои документы? Вижу, что повенчались, по вам заметно добавил Волк. Йонас, внезапно, совсем по-детски, спросил:
Вы правда встречались с его святейшеством? Мне господин Равенсон сказал Максим кивнул:
Виделся. Он меня благословил помогать евреям, прятать их, снабжать новыми паспортами. Тем самым евреям, неожиданно жестко добавил Максим, которых вы, литовцы, в начале войны убивали. Да и не только в начале Йонас отвернулся:
Пан Максим, у пана Юозаса покойного в отряде никогда такой низости не случалось, и у меня тоже Максим потрепал его по плечу:
Я знаю. Разные литовцы бывают, как разные русские. Так что ты хотел юноша возился с зажигалкой, из стреляной гильзы. Закурив, он понизил голос:
Мы ждем дитя, пан Максим, через три месяца. Аудра обязательно должна уехать с вами в Швецию он поднял умоляющие глаза, пан Максим, пожалуйста забрав окурок, Волк затянулся:
Если должна, то уедет, обещаю он прислушался к шуму:
Вот что значит хорошее вооружение. Твои ребята, кажется, на лося напали Волк сощурился от неожиданно яркого, утреннего солнца:
Мы ждали весну, и она пришла. Капель звенит. Все будет хорошо коротко улыбнувшись, он пошел на поляну.
Сухо трещали клавиши массивной, черной пишущей машинки. Чахлые, красные гвоздики, в скромной вазе, роняли лепестки на открытку, с советским флагом:
Дорогие товарищи женщины! Министерство Государственной Безопасности Литовской СССР от всей души поздравляет вас с праздником Восьмого Марта! Октябрьская революция раскрепостила труженицу дубовые половицы просторного кабинета поскрипывали, под начищенными сапогами.
В окно било весеннее солнце, над залатанными крышами Девятого Форта порхали голуби. Во дворе, вымощенном булыжником, прогревали моторы грузовиков, солдаты внутренних войск выстроились в шеренгу:
Распогодилось Наум Исаакович Эйтингон пыхнул сигарой, хоть бы дороги быстрее просохли. Все легче мерзавцев ловить. Распоясались, устраивают засады на шоссе, нападают на военные комендатуры данные о численности бандитов в стране имелись весьма скудные:
Но понятно, что в деревнях им, как говорится, везде готов и стол и дом Эйтингон остановился у чисто вымытого окна, и ксендзы их привечают. Те, конечно, кто здесь не сидит, кого мы к стенке не поставили и не выслали в Сибирь Эйтингону очень хотелось отправить в Сибирь или Казахстан всю Прибалтику:
Надо было в сороковом году никого здесь не жалеть. Бандитское семя, они все смотрят волками, и щенки у них такие же подростков, связников у бандитов, судили без всякого снисхождения:
Мы отменили смертную казнь, товарищи, наставительно сказал Эйтингон, на первом совещании, после прибытия в Каунас, в стране настало мирное время. Но юный возраст арестованных не снимает с них ответственности за поступки. На войне их ровесники сражались с фашистами, получали звания Героев Эйтингон полистал папку: