Всего за 200 руб. Купить полную версию
Ничего пропускать нельзя, это слова великого Сталина он успел проголосовать с утра, до начала дежурства. Погода выдалась хмурая, метельная. Избиратели толпились в вестибюле дома культуры, под портретом товарища Сталина, тоже в военной форме. Районный торг развернул лотки, пахло свежей, горячей самсой. Буфетчица разливала чай, из титана.
Рядом с офицером тоже стоял чайник и блюдо с выпечкой. Повара на заставе служили хорошие, персонал баловали булочками и пирожными. Кусая рогалик с корицей, не отрываясь от тетради, лейтенант услышал вой ветра, за окном:
Или это машина? Нет, кто приедет, с проверкой, в такую погоду? Да и время сейчас тихое в Китае шла гражданская война между коммунистическими силами, и сторонниками буржуазии, Гоминьдана, но граница СССР, как говорили бойцам, была неприступна. Контрабандистов давно не осталось. Войска следили, чтобы на советскую территорию не забредали кочевники, уйгуры и казахи. Многие участки границы до сих пор оставались уединенными, спрятанными среди скал и ущелий, сейчас заваленных снегом:
Пришло распоряжение, по округу, дней пять назад, вспомнил лейтенант, якобы бандитские силы Осман-батыра могут предпринять прорыв через границу. Ерунда, что этому Осману делать в СССР офицер только из столичного приказа узнал имя казахского бандита.
Тарелка взорвалась аплодисментами, люди кричали:
Да здравствует товарищ Сталин, ура диктор откашлялся:
Передаем концерт молодых талантов. Перед микрофоном, студентка московского архитектурного института, подающая надежды певица, товарищ Ирина фамилию певицы ему услышать было не суждено.
Дверь кабинета дежурных затрещала, распахиваясь. В коридоре он заметил наряд внутренних войск, в промокших от снега шинелях. Лейтенант поднялся:
В чем дело, товарищи бойцы? Где ваш командир, что происходит гневный голос заорал с порога:
Это вы мне объясните, что происходит! Где личный состав, где патрули плотный человек, в генеральской шинели МГБ шагнул в комнату. На черных, побитых сединой волосах таяли снежинки, прядь падала на старый шрам, на лбу. Темные, недобрые глаза смерили лейтенанта холодным взглядом: «Где начальник заставы?».
Он в доме культуры заблеял юноша, в наблюдательной комиссии сидит, товарищ визитер ему не представился:
Товарищ генерал отчаянно добавил пограничник: «Выборы идут».
Я вам сейчас устрою выборы пообещал гость, поднимайте заставу по тревоге, немедленно!
Наум Исаакович прибыл на отдаленную заставу, следуя звонку, полученному из села Алексеевки, в управлении МГБ республики, в Алма-Ате.
Он знал, куда направился Осман-батыр, после их встречи в чайной. Коллеги в Усть-Каменогорске вернулись с донесением, что казах скрылся в хлипкой, деревянной пристройке, в местном шанхае. Эйтингон проклинал себя за то, что протянул время:
Но никак иначе сведения о жителях домишки было не достать размышлял он в теплой эмке, по дороге в Алексеевку, в тех местах все с временной пропиской обретаются на дворе стоял вечер. Получив адрес, Эйтингон велел немедленно поднять архивы местного паспортного стола. Существовал риск, что сообщники казаха, кем бы они ни были, вообще не озаботились пропиской. Зажав в зубах дымящуюся сигарету, Эйтингон, внимательно, просматривал машинописные страницы:
Хотя бы машинку завели, желчно подумал он, не приходится ломать глаза о невозможный почерк и орфографические ошибки Наум Исаакович был невысокого мнения об уровне образования советской милиции:
Даже в Москве с ошибками пишут. Взять хотя бы рапорты начальника Пролетарского отделения во время охоты за сбежавшим ныне Волком, при виде сводок из районов, Эйтингону часто хотелось взять красный карандаш.
Неизвестная ему машинистка в местном отделении милиции печатала на редкость грамотно:
Ссыльную, что ли, взяли, задумался Эйтингон, не из нового потока, разумеется. Из старых, довоенных кадров. Но вряд ли, у тех поражение в правах стоит, даже у осужденных по делам двадцатилетней давности. Удивительно, откуда здесь грамотный человек появился грамотного человека Наум Исаакович увидел через полчаса.
По спискам, халупа, куда зашел Осман-батыр, числилась необитаемой:
Но с кем-то он там встречался, он знал, куда направляется Наум Исаакович почесал лоб автоматической ручкой: