Всего за 200 руб. Купить полную версию
Аттила так делал мучительно поняла Марта, охранял сон малыша. Где он сейчас, мой сыночек? Что с Эммой случилось, с ее ребенком хозяйка подхватила сына на руки. Марта слышала сопение мальчика, вдыхала сладкий запах материнского молока:
Пусть она счастлива будет, пожалуйста. Хорошая она женщина Марта шепнула:
Пусть маленький ест, а я колыбельную спою она подперла щеку рукой, глядя на слабые звезды, над ближними горами, вокруг озера:
Котик, котик, коток,
Котик серенький хвосток,
Приди, котик, ночевать,
Наших детушек качать
Село Алексеевка
Черная тарелка в кабинете дежурного наряда пограничной заставы захрипела.
Важный, знакомый голос московского диктора сказал:
Сегодня десятое февраля, воскресенье. Прослушайте речь товарища Сталина, на предвыборном собрании избирателей, Сталинского округа, города Москвы дежурный лейтенант держал наготове химический карандаш и тетрадку.
С утра низкое, каменное здание заставы солдаты разукрасили алыми флагами и бережно выписанными лозунгами, на кумаче. Над входом водрузили новый портрет товарища Сталина, в форме генералиссимуса, с орденами. Вокруг вилась надпись: «Слава творцу Великой Победы».
Из соображений безопасности, местное население в здание заставы не пускали. Урны для голосования, тоже обтянутые кумачом, поставили в поселковом доме культуры, бывшем церковноприходском училище, выстроенном стараниями местных богатеев. До революции через Алексеевку, в китайский Курумчи, и обратно, в империю, шел бесконечный поток контрабанды. Пользуясь неприступностью гор, ловкие людишки гоняли караваны, с контрафактным чаем и дешевым китайским шелком. Из России везли водку и оружие, для казахских и уйгурских бандитов.
Алексеевка была крепким, как говорили селом, с православным храмом, двумя старообрядческими молельнями и мечетью, для казахов. При церковноприходском училище даже организовали библиотеку. Лейтенант видел подмокшие, растрепанные стопки дореволюционных книг, выброшенные на улицу, при ремонте дома культуры. Местные жители растаскали тома для растопки печей. Зимы в горах стояли суровые, но лето этим годом выпало жаркое:
У нас, хотя бы, озеро неподалеку, много рек лейтенант бросил взгляд на карту, а дальше на запад, у иранской границы, совсем пустыня он получил назначение на рубеж с Китаем летом, после окончания училища пограничных войск. В сражениях прошлой войны лейтенант, по возрасту, не участвовал. Соученики, направленные на западные границы, намекали в переписке, что их служба ничем не отличается от боевой вахты. В сводках описывали нападения буржуазных националистов, недобитых бандеровцев, содержащихся на деньги бывших союзников, а ныне врагов, имеющих целью уничтожить советскую Родину.
Лейтенант хорошо помнил весенние политзанятия, где говорили о союзной дружбе и будущем разгроме фашистов, но рта не раскрывал:
Товарищ Сталин говорит, что война поставила нам новые рубежи и задачи выборы, утром сегодняшнего дня, начались бойко. В февральском, морозном сумраке, у крыльца дома культуры собралась небольшая очередь. Каждому хотелось оказаться первым рядом с урной, и, может быть, попасть на фото, в районной газете.
От их округа, как и везде, в Верховный Совет выдвигался единственный кандидат. Для предвыборной агитации лейтенант выучил наизусть биографию орденоносца, казаха, воевавшего в танковой части, и вернувшегося в родной колхоз. Тем не менее, начальник политотдела велел ему законспектировать и речь товарища Сталина:
Мы получим печатную брошюру, заявил капитан, но дело не терпит отлагательств. Необходимо вести политучебу и после выборов. Каждый коммунист и комсомолец обязан познакомить личный состав и гражданских лиц с мудрыми мыслями товарища Сталина в зале собраний гремели аплодисменты, лейтенант слышал восторженные голоса: «Слава товарищу Сталину! Слава великому вождю, ура!». Лейтенант вздохнул:
Увидеть бы товарища Сталина, собственными глазами вождь произносил слова медленно и размеренно:
Что касается сорокового года, то в течение этого года в нашей стране было произведено пятнадцать миллионов тонн чугуна, то есть почти в четыре раза больше, чем в тринадцатом году, восемнадцать миллионов триста тысяч тонн стали, то есть в четыре с половиной раза больше, чем в тринадцатом году лейтенант едва успевал записывать цифры: