Всего за 200 руб. Купить полную версию
Задержавшись на мосту, Осман все смотрел на Ульву:
Учебников у нее нет, но стопка тетрадей лежит. Она с мальчиком на дому занимается, но зачем чистая каморка женщины, несмотря на керосинку, и печь-буржуйку, блестела голыми, белеными стенами. Осман ожидал увидеть снимок покойного мужа Симы-ханым, но не заметил ни одной фотографии. Альбома, так любимого русскими, у нее тоже не оказалось.
Под топчаном она устроила старый фибровый чемодан и брезентовый вещевой мешок. Посуда у женщины была разномастная, подклеенная, выщербленная:
Ни швейной машинки, ни радио у нее нет думал Осман, она, кажется, здесь не собирается оседать Сима-ханым почти ничего о себе не рассказывала. Женщина упомянула, что приехала на целину, после гибели мужа на войне. Кольца на покрасневшем от мороза и холодной воды, тонком пальце, она не носила.
Осман, опытный охотник, ощущал неладное:
Она и правда, как ирбис. Зверь прячется, его никому не найти. Он сливается со снегом и горами, а потом пропадает в норе. Но ирбис, ночью, может перервать тебе горло. Тихо, не привлекая внимания он решил, что надо проверить давешнюю дверь:
Зима на дворе, в щели может забиться снег. Она с мальчиком может замерзнут, у нее только кошма и ватное одеяло судя по всему, Сима-ханым делила топчан с ребенком:
И она должна была свежий суп сварить, подумал Осман, хотя не за супом я к ней иду ему хотелось увезти женщину и сына домой:
Она никогда не согласится, со вздохом решил Осман, никогда не станет моей женой. Я старше, я не ее крови ему пришло в голову, что Сима-ханым, русская, может посоветовать ему что-то, насчет товарища Котова:
Хотя что советовать, все понятно. Надо немедленно уходить из города с братьями хорошие, выносливые лошади Османа ждали его в уединенном распадке, в десяти километрах к югу. Там собирались и казахи, собиравшиеся тайно пересечь с ним границу:
Я ненадолго, сказал себе Осман, выпью чаю, расскажу ей о русском и уйду. Я просто хочу побыть с ней рядом, в последний раз не заметив на темной набережной две фигуры, в штатском, Осман направился к домикам шанхая.
Озеро Маркаколь
Большой, мощный беркут, раскинув крылья, парил над простором льда.
Уильям еще никогда не видел таких гор. Хребты громоздились вокруг озера, защищая его почти непроходимой стеной. Заснеженные склоны, усеянные соснами, поднимались к белым вершинам, вечного льда:
Горы, словно Альпы он помнил фотографию Монблана, в энциклопедии, Альпы, или Тибет зашелестел сухой тростник, коротко заржала низкорослая, выносливая лошадка. Уильям ощутил на плече надежную, крепкую руку:
Так и держи поводья, медленно сказал Осман-батыр, у тебя хорошо выходит Уильяму было неоткуда научиться верховой езде. Тетя Марта отлично держалась на лошади. В уединенном распадке, к югу от Усть-Каменогорска, женщина посадила его в седло, впереди себя:
Ни о чем не беспокойся. Осман рядом, с бойцами, они при оружии казахи прятали обрезы и охотничьи винтовки под зимними халатами:
На юге у меня больше стволов, хмуро сказал Осман, и пулеметы у нас есть он придержал Марте стремя: «Сима-ханым, вы уверены?».
Мелкий, колючий снег сек лицо. Марта закуталась в большой, не по росту, казахский халат, нахлобучив на голову меховую шапку. Уильяма она укрыла схваченной в доме кошмой:
Он не замерзнет. К утру мы привал сделаем, найдем какую-нибудь одежду услышав Османа, она закатила зеленые глаза:
Меня Мартой зовут, я вам в домике говорила. Вам надо немедленно покинуть город. Товарищ Котов, как он себя называет, генерал МГБ и очень опасный человек собиралась Марта второпях.
Отправив Османа за лошадью, разбудив Уильяма, она взяла только кошму, деньги, из тайника в чемодане, и сумочку, с семейными реликвиями. От Усть-Каменогорска было триста пятьдесят километров до границы, но Марта предполагала, что Осман-батыр сделает крюк:
Он, наверняка, не легальным образом в СССР явился так оно и оказалось. Отряд пошел не прямо на восток, где лежала государственная граница, а свернул на юг:
Там озеро, коротко сказал Осман Марте, оно высоко в горах лежит. Я в тех местах юношей охотился, с отцом, там люди моего клана живут Осман родился за год, до нового века. Он хорошо помнил жизнь до революции: