Всего за 200 руб. Купить полную версию
Впрочем, здесь сейчас тоже тыл Монах, с нескрываемым удовольствием, пил крепкий, сладкий кофе. Доктор Гольдберг подмигнул Меиру:
Здесь и был тыл, полковник. Можно сказать, я пять лет в безопасности просидел от Меира Гольдберг услышал о пропаже за линией фронта майора Кроу, и об исчезновении его светлости, где-то в Германии. Эмиль почесал левой рукой седоватый висок:
Максимилиан фон Рабе здесь не появлялся, со времен расстрела Мон-Сен-Мартена в темных глазах Монаха светилась холодная, спокойная ненависть, я бы его не упустил. Его средний брат, Отто, навещал мою больницу Гольдберг повел рукой вокруг, потом мы его в плен взяли, с покойным Эдуардом он вздохнул:
Мне очень жаль, полковник Горовиц. Мне ребята из Мальмеди говорили, что ваш отец был замечательный человек Меир тоже курил, пристроившись на подоконнике:
Просто по имени, попросил он, мы с вами почти ровесники в городке было удивительно тихо. Шахтеры, ранним утром, разошлись по баракам. Танки полковника Хупфера отправились дальше, на восток, на соединение с другими подразделениями армии Паттона. Меира пока оставили временным комендантом Мон-Сен-Мартена:
Впрочем, здесь новый мэр свое место займет, подумал полковник Горовиц, старый умер, при оккупации кроме голосов детей, на улице больше не раздавалось ни единого звука. Меир посмотрел на часы:
Почти полдень. Странно, что никого нет он так и сказал Гольдбергу. Эмиль улыбался:
Шахтеры своих жен три года не видели, Меир. Не удивлюсь, что всю неделю на улице никто не появится. Потом начнут «Луизу» в порядок приводить завал был небольшим. Гольдберга, с вывихнутым запястьем, отправили в палату больше для порядка. Эмиль, впрочем, намеревался, как следует отдохнуть:
Здесь тыловой госпиталь устроят вспомнил он, вот и хорошо, помогу армейским врачам, а потом о том, что случится потом, Гольдберг предпочитал не думать.
Понятно, что в окне мелькало красное пальтишко Маргариты, заливисто лаяла собака, она, то есть Портниха, в Израиль отправится, или еще куда-нибудь. Я провинциальный врач, зачем я ей нужен? Эмиль, в сердцах, ткнул окурком в пепельницу:
Здесь мой дом, а она никогда в нашей глуши не останется. Да и не любит она меня не выдержав, он, осторожно, поинтересовался у Меира, где сейчас Роза:
Маргарита заскочила, перед завтраком, проведала меня, а ее не было выяснилось, что Роза, с Драматургом, на армейском виллисе, объезжает фермы и монастыри, где партизаны прятали еврейских детей:
Она хочет всех ребятишек в Мон-Сен-Мартене пока собрать, объяснил Меир, под своим крылом. Потом, они, наверное, в Израиль поедут в этом Гольдберг был уверен так же, как в том, что Портниха снилась ему почти каждую ночь. От нее пахло сладкими пряностями, тяжелые, темные волосы падали ему на плечо. Эмиль, открывая глаза, сжимал зубы:
Оставь, оставь, это просто сон он и сейчас, подумав о Розе, почти ощутил прикосновение пухлых губ, цвета спелых ягод. Покашляв, поворочавшись в кровати, Гольдберг, сварливо, сказал:
Что вы ты насчет Маргариты говорил, Меир, то весь поселок знал, что она в подвале сидит. То есть взрослые, конечно. В форте де Жу я этого не упоминал, по соображениям безопасности Маргарита, прискакав с Гаменом, вручила Гольдбергу знакомый ему конверт:
Тетя Роза сказала, что пусть к вам вернется, если вы теперь в порядке девочка погладила его забинтованное запястье:
А что в письме, дядя Эмиль Гольдберг и сам не знал, что там:
Надо его прочесть, с Маргаритой, решил Гольдберг, или потом это сделать? Никто не знает, что с отцом Виллемом случилось. Звезда где-то в Польше, с мужем, дети ее в Требнице, а Требниц в рейхе Гольдберг решил, на досуге, подумать о будущих делах, как он их называл, на востоке. Услышав, что никто, за три года, не проговорился о Маргарите, полковник Горовиц заметил:
Наверное, потом Израиль соберет данные о тех, кто евреям помогал, спасал их Эмиль отозвался:
Израиля нет еще, полковник Гольдберг, про себя, хмыкнул:
В конце концов, я тоже могу в Израиль поехать. Сам по себе, Портниха здесь не при чем. У меня есть военный опыт, он пригодится подпольщикам. Портниха вообще об этом знать не обязана. Может быть, мы столкнемся Эмиль, сердито, напомнил себе: