Всего за 200 руб. Купить полную версию
Уловив какие-то звуки, впереди, Федор замер. Тишину разорвал треск автоматных выстрелов. Он приказал:
Оружие к бою! И не забывайте о часовом механизме. Я уверен, что СС где-то рядом СС оказалось за ближайшим углом. Федор понял:
Монах на них наткнулся, им в спину стреляют. Только бы он успел найти бомбу, остановить часовой механизм Федор, много раз, участвовал в ночных боях, но никогда еще, под землей. Над их головами было полкилометра породы, где-то по соседству могло тикать устройство, навсегда бы похоронившее две тысячи человек, в шахте. Он стрелял, прижавшись к стене, слыша только крики и ругань, на немецком языке:
Будьте вы прокляты, разъярился Федор, живым из СС отсюда никто не уйдет. Но нет, если Монах не отыскал бомбу, тогда немцы нам скажут, где она, обещаю впереди раздался топот ног. Кто-то закричал:
Монах! Здесь свои, свои по штольне заметались лучи фонариков. Переступая через трупы, Федор пошел к партизанам. Он увидел высокого, худощавого мужчину, с бритой головой, в криво сидящем пенсне:
На Хамфри Богарта похож, весело подумал Федор, правильно его Мишель описывал. Только он весь углем испачкан, и куртка кровью забрызгана Монах шагнул к нему, протягивая руку:
Доктор Эмиль Гольдберг, очень приятно неожиданно церемонно сказал командир, вы не волнуйтесь, основную бомбу мы нашли и обезвредили. Застали СС в разгаре дела, так сказать Федор успел подумать:
Если он сказал «основная», то могли быть и второстепенные наверху, в темноте, что-то затрещало. Федора рванули за куртку:
Полковник, назад он не смог пожать руку Гольдберга. Крепления треснули, с потолка штольни, грохоча, посыпались камни. Федор бросился вниз, прикрывая голову руками, откатываясь к стене:
Наверняка, второстепенная бомба. Шахтеры три года саботажем занимались, никто о креплениях не заботился. Они и не выдержали взрыва, даже слабого в воздухе стояла пыль, штольню перегородил завал. Поднявшись, откашлявшись, Федор велел: «Тише!».
Там шахтеры, они знают азбуку он застучал по камням:
Мы здесь, мы здесь. Сообщите, кто ранен раздался ответный стук, Федор ловил буквы:
Только царапины. Но нам нельзя умирать. Мне нельзя Федор вспомнил смешливый голос Мишеля, вернувшегося из форта де Жу:
Портниха после войны замуж выйдет, не сомневаюсь. Между ней и Монахом молнии бьют, страшно рядом стоять отстучав: «Никто не умрет», Федор приказал:
Проверьте здесь все, на предмет других бомб, и пошлите людей наверх. Приведите в действие подъемники, включите ток. Принесите кирки он скинул куртку:
Никто больше не умрет. Хватит разрушать, надо строить саперы начали разгребать завал.
Начальник медицинской части 746 танкового батальона, капитан Алекс Хоффман, наконец, оставил в покое перебинтованную, правую кисть Гольдберга. Эмиль полусидел, опираясь на подушки, затягиваясь американской сигаретой, держа ее в левой руке. Окно палаты рудничной больницы выходило во двор. Утро выдалось ясное, капитан распахнул створки ставень. Откуда-то появился серый, довольно взъерошенный воробей. Птица, с опаской, покружилась у окна, но, решительно, устроилась на подоконнике. Воробей расхаживал между ставнями. Наверху, в сиянии солнца оплывала сосулька, капли воды стучали по дереву. Со двора слышался веселый лай Гамена, девичий смех:
Frère Jacques, frère Jacques, dormez-vous, dormez-vous пыхнув хорошим, виргинским табаком, Эмиль подсвистел песенке.
Они в классики играют Хоффман рассматривал свежий, рентгеновский снимок, сделанный на немецком аппарате, они в бараках теснились, их отцов СС могло расстрелять, а они в классики играют Гольдберг поднял бровь:
Дети, они и на войне дети, коллега вчера на рассвете, после эвакуации людей, оставшихся на «Луизе», пришло сообщение из штаба. Танкисты Паттона захлопнули котел, на бывшей бельгийской границе. Моншау оставался в руках вермахта, но ни СС, ни коллаборационистов, из окружения не выпустили. Пока саперы разбирались с завалом, на «Луизе», танки 746 батальона перегородили дорогу грузовикам, с техниками СС и машине бывшего коменданта Мон-Сен-Мартена:
Все арестованы, сказал Монаху полковник Горовиц, начальник контрразведки армии Паттона, арестованы и отправлены в тыл Меир помолчал:
Впрочем, здесь сейчас тоже тыл Монах, с нескрываемым удовольствием, пил крепкий, сладкий кофе. Доктор Гольдберг подмигнул Меиру: