Всего за 200 руб. Купить полную версию
Последняя сигарета, перед спуском. Осторожней, немцы под землей пока, но вдруг они кого-то на поверхности оставили мальчик курил в кулак:
Маме лекарства понадобились, немецкие. Я в Мальмеди пошел, брат доктора Лануа настоятелем в аббатстве был. Немцы им разрешали госпитальной аптекой пользоваться. Здесь, в Мон-Сен-Мартене, они приказали никого не лечить мальчик вернулся домой с порошками, но было поздно:
Аббат приехал, тайно, он выбросил окурок в слежавшийся, покрытый угольной пылью снег, маму отпел, в бараке отобрав здание рудничного госпиталя, немцы запретили класть туда больных из поселка. Федор хотел что-то сказать, но только кивнул: «Да». Они легко миновали забор, мальчик показал на пустынный, заброшенный рудничный двор:
Шахта здесь на поверхность выходит он оценивающе посмотрел на Федора:
Я полезу первым, месье полковник Федор не стал спорить. Он знал, почему мальчик хочет возглавить колонну:
Он едва ли больше пятидесяти килограмм весит. Если он сорвется, он не потащит за собой лестницу, с другими людьми. Я почти до ста килограмм дотягиваю, даже с войной им предстояло миновать пятьдесят старых лестниц, с обледенелыми, влажными перекладинами:
По двадцать штук в каждой лестнице Федор считал, про себя, и еще километр до центральной штольни по словам парня, большинство шахтеров собралось именно там:
Монах с ребятами взрывчатку ищут над их головами темнел уменьшающийся круг вечернего неба, и немцы тоже, наверное, пока в шахте, только непонятно где где была взрывчатка, и часовой механизм, тоже никто не знал. Федор надеялся, что танкисты, войдя в Мон-Сен-Мартен, пошлют людей к «Луизе»:
И сюда, чтобы техников из СС остановить, и к дому коменданта, то есть рудничному управлению. Пусть мерзавцев арестуют, и здесь судят, как и тех, из Мальмеди когда они добрались до центральной штольни, Федор, сначала даже не поверил своим глазам:
Словно у Данте, в «Аду» тускло горели костры. Худые люди, в полосатой одежде, с номерами, сгрудились вокруг огней. Свод штольни уходил вверх, теряясь во тьме. Завидев их фонарики, кто-то крикнул:
Американцы! Ребята, американцы им жали руки, хлопали по плечам, шахтеры, незаметно, вытирали слезы:
Что там, наверху озабоченно спрашивали они, как наши семьи Федор понял, что за три года никому из заключенных не давали свиданий. Он оказался прав:
Только передачи, мрачно сказал кто-то из шахтеров, да и те немцы потрошили, как могли. Но записки мы получали, и отправляли ответы именно так Монаху и попали сведения о будущем минировании шахты. Выяснилось, что единственный, не обездвиженный, подъемник, все еще работает:
Они наверху, Федор проследил за движением руки, в технической штольне. Монах тоже туда пошел технический пласт обеспечивал вентиляцию «Луизы», там оборудовали склады, и места для отдыха бригад. Федор подумал:
Правильно. Центральная штольня огромная, у немцев не хватит взрывчатки, чтобы ее завалить. Но взрыв на техническом этаже, над нашими головами, обрушит своды, и всех здесь похоронит он оставил с шахтерами несколько человек, с оружием:
Насчет семей ваших, не знаю, Федор развел руками, но, должно быть, танкисты наши вошли в Мон-Сен-Мартен. Власовцы бежали, бросив позиции. СС тоже на восток отправилось он услышал хмурый голос:
Надеюсь, вы их остановите. Мерзавцев надо расстреливать, без суда и следствия, как и тех, кто при гитлеровской кормушке состоял сплюнув в костер, шахтер, сочно добавил:
Подстилку эсэсовца, мадемуазель Флоранс, мы прилюдно обреем, обещаю подъемником пользоваться было опасно, Федор не хотел лишних звуков. Им пришлось вернуться в вентиляционную шахту и подняться наверх, на десяток лестниц. На техническом этаже царила темнота. Пригнуться здесь пришлось не только Федору, с его двухметровым ростом, но и остальным:
В комнатах отдыха своды выше тихо сказал паренек, там немцы нары поставили, чтобы людей в лагерные бараки не гонять. Время экономили, сволочи температура здесь вряд ли достигала пяти градусов по Цельсию. Они двигались неслышно, изредка подсвечивая себе фонариком, настороженно вглядываясь в густую черноту шахты. Немцы обесточили технические штольни.
Уловив какие-то звуки, впереди, Федор замер. Тишину разорвал треск автоматных выстрелов. Он приказал: