Шульман Нелли - Вельяминовы. Время бури. Книга вторая. Часть девятая стр 16.

 Вам пойдет, тетя Роза,  решительно заявила девочка,  на высокую женщину шили  свадебный, закрытый наряд, из кремового шелка, со шлейфом, сел на Розу, как влитой. В сундуке нашлись даже атласные туфельки, на высоком каблуке, но Роза развела руками:

 Не мой размер. Тогда у дам ноги меньше были  Маргарита задумалась:

 Интересно, чье это платье  хлопнув себя по лбу, девочка нырнула в сундук: «Я знаю». Чихнув, Маргарита вытащила на свет пожелтевший альбом, с бархатной обложкой:

 Вот,  торжествующе сказала девочка,  сестра прадедушки Виллема, моя тезка. Она рано умерла,  малышка перекрестилась,  она к свадьбе готовилась, но венчание расстроилось, и она приняла обеты  высокую девушку, еще подростка, сняли в вуали послушницы:

 Первое причастие,  объяснила Маргарита,  она в той же обители училась, что и мамочка, во Флерюсе  у девушки был знакомый, упрямый подбородок де ла Марков.

 У Маргариты такой же  у бархатной занавески, отделяющей комнату от коридора, стояли миски Гамена. Налив собаке воды, Роза сходила со свечой в кухонный уголок. Гамен грыз свою косточку, она нащупала в кармане пачку немецких папирос. Маргарита спокойно спала, устроив черноволосую, кудрявую голову в сгибе локтя. Платье так и висело на шкафу с учебниками и тетрадями девочки. Вытащив из куртки конверт, Роза повертела его. Гольдберг, прощаясь, замялся:

 Мы акцию провели, в общем, ветки на Льеж больше нет. Мало ли что немцам в голову придет. В Льеже союзники, но СС может начать на север прорываться  они курили у обледенелых камней, ведущих наверх, во двор замка. Эмиль поправил пенсне:

 У нас еще кое-какие дела есть, а вы здесь в безопасности. Если  он повел рукой,  передайте письмо Маргарите. Это от отца Виллема, конверт из Аушвица привезли. Она ребенок,  Гольдберг помолчал,  я не хотел ей отдавать письмо, пока она не подрастет. Но ей почти семь  Маргарита обещала стать высокой, в отца.

Выйдя за портьеру, Роза прикурила от свечи. Монах не сказал, что собирается делать, но Роза подозревала, что он хочет отправиться, с инженерами и техниками из отряда, на «Луизу»:

 Туда вентиляционные шахты ведут, старые. Их на чертежах нет. Монах не позволит, чтобы немцы взорвали крупнейшую шахту Бельгии, чтобы люди лишились работы, а Маргарита, наследства. Кроме нее, от де ла Марков никого не осталось  Роза заставляла себя не волноваться за Гольдберга:

 Я все равно ему не нужна,  напоминала себе девушка,  он здесь останется, после войны. Женится, на ком-нибудь  дальше она избегала думать, такое было слишком больно. Роза глубоко затянулась горьким дымом:

 Возьму еврейских сирот и поеду в Израиль,  решила она,  стану швейной мастерской в кибуце заведовать. Буду, как госпожа Эпштейн, только ей шестой десяток, а мне двадцать пять  на глаза навернулись слезы. Маргарита не хотела убирать платье, настаивая, что Роза и дядя Эмиль, как девочка называла Гольдберга, должны немедленно пожениться:

 Как только дядя Эмиль выгонит отсюда немцев  Маргарита зевнула,  на следующий день. Я у вас подружкой буду, хоть у евреев на свадьбе их нет  Роза рассказывала Маргарите о жизни в Израиле. Роза поцеловала мягкую щечку девочки: «А ты сама за кого выйдешь замуж?»

 За принца,  сонно пробормотала Маргарита,  у меня будет фата и шлейф. Мы повенчаемся в нашей церкви, ее восстановят. Будем жить в замке  девочка задремала. Докурив, Роза вернулась в комнату. Шелк мягко переливался, в свете свечи. Она присела на чемодан, с передатчиком:

 Эмиль говорил, что Авраам женился, на докторе Горовиц. Это хорошо, пусть они счастливы будут, пусть доживут, до конца войны. Пусть ее сыновей найдут, Маргарита молится за своих братьев  Гамен улегся у ног Розы. Трещала, оплывая, свеча, Роза вскинула голову вверх:

 Ничего не слышно. Господи, сохрани его пожалуйста, пусть он не убоится зла  девочка поворочалась:

 Песенку,  сквозь сон потребовала Маргарита,  песенку, обо мне  Роза взяла ее руку:

 Она колыбельную от матери помнит. Элизу доктор Горовиц научила. Пусть никто не знает, ни горя, ни несчастий  Роза тихо запела:

Полевые, легкие, теплые ботинки ступали по обледеневшей земле, в брошенном немецком окопе. У СС не хватило бы времени поставить мины, но Федор, все равно, настоял, чтобы саперы двинулись к оставленным позициям перед танками: