Щедровицкий Дмитрий Владимирович - Мой дом бесконечность стр 9.

И ты во сне бежал и двинуться не мог,
Как загнанный олень, запутавшийся в чаще.
Кровавый пот секунд, сочившийся на мох,
Был поднесен тебе в твоей горчайшей чаше.
Пригубил ты и лег. И в этот самый миг
Звучащие тела мелькнули меж стволами
И все заполнил свет. И он вмещался в них,
Но был превыше их, как лик в картинной раме.
И ты забыл про смерть. Под греблю грубых рук,
Сияя, голос плыл. Ты вспомнил, как Ревекка
С корицей пряною смешала горький лук,
Уча Иакова. Тебе открылись вдруг
Безумье, нищета и слава человека.

Я в беспокойстве, но найду покой,
Едва лицо твое вблизи увижу,
Иль в трех шагах, иль даже за рекой,
Иль пусть во сне, но мне хотелось ближе
Я безнадежен. Но надежда есть
Что смертный слух слова твои уловит,
Иль о тебе дойдет глухая весть,
Иль тень ее коснется изголовья.
Я умираю. Но еще живу
Лишь запахом, почти неуловимым,
Твоих волос, упавших на траву,
Тянущуюся к нисходящим ивам.

С растущими крыльями белыми
И сам, словно птица, бел
Висит, оперенный стрелами,
Мишенью для новых стрел.
И глина с тяжелым телом Сольется.
А что ему?  Весь белый.
Такому белому Уже не упасть во тьму.
Такому не оступиться
И ночь земли напролет
Под черным куполом птица
О муках любви поет

Это было незадолго перед смертью:
Осень сыпала секунды, словно гравий,
Пах бульвар позеленевшей медью,
Были сны яснее всякой яви.
Тротуары становились шире
От цветов никто не думал брать их,
Слишком неестественно спешили
Модницы в чрезмерно длинных платьях.
Он, сквозь переулки, как сквозь пальцы,
Просыпаясь в бытие иное,
Непривычно часто оступался,
Чей-то взгляд почувствовав спиною
Город, словно сонный глаз, слипался

У входа, на вешалке судьбы
Пестреют одна на другой:
Их Время, как тяжкие шубы,
Развешало спешной рукой.
И дверь отворится с одышкой,
И длинной передней пройдешь:
За стенкой лепной, как ледышка
Забытых событий галдеж.
И в жизнь, как в сонату сквозную,
Войдешь, отряхая миры,
И сразу возможность иную
Узором откроют ковры.
Усадят и, как ни упорствуй,
А взгляд допьяна напоят
Здесь наше свершалось знакомство
И полдни, и ночи подряд,
Бессонницей противоречий
Кормили за этим столом,
Здесь были нежданные встречи
И свечи величья в былом,
Провиденье зимних пожаров
В горенье июльских рябин,
Того, как незнающий жалок
И как познающий любим,
Как, слухом больным налитая,
Отчаянья плещет река,
Как вихрем любовь, налетая,
Уносит лицо в облака.
В конце этой комнаты, слева,
Окно безвозвратность таит
В нем, словно осенняя дева,
Пречистое Небо стоит.

Касаясь пыльной дремы жалом,
Скитанья и греха образчик,
Змея дороги над вокзалом
Висела на ладонь от спящих.
Сквозь сон смеясь, цыган провидел
Столиц горящие палатки.
Спал мира изгнанный правитель
В шинели Каина на лавке

Нежданно и негаданно лицом
Подобный небу, зеркалу, потоку,
Вместивший лет моих лучистый сонм
В зрачках, горящих грустно и глубоко,
Пришел мой гость. Судьба свилась кольцом,
Сочился в детство смертный холод Срока
Но свыше сил был солон этот сон,
И я бродил, проснувшись, одиноко

В сон распахнутые взоры
Прорезается в глазах
Черный замок Моммендора
Словно молнии зигзаг.
Входит смерть и стебли косит:
Густо травы поросли,
Заслоняющие проседь
Моммендоровой скалы.
Соглядатаи туманы
По крутой скале ползут,
Кони в сумерках нежданно
Гостя вещего везут,
И барон спешит навстречу,
И волненье улеглось, 
Но отрывисты их речи,
И не прямо смотрит гость.
Треск светилен, чад жаровен,
Тьмы высокий потолок
Грозен взгляд, и путь не ровен,
И слова диктует рок.
Все ушли лишь эти двое
Внемлют, царствуют и ждут
И в безмолвные покои
Шаткой лестницей идут.
Только полнит коридоры
Сада мертвенная тишь.
Не забудешь Моммендора,
Как судьбу не победишь.
Медной застынь стеной,
Вихрем ли закружись,
Ты навсегда со мной,
Ближе, чем к смерти жизнь.
Горе, коль захочу
Вырваться и уйти
Ближе, чем свет к лучу,
Ближе, чем цель к пути.
В искрометанье крон
И в глубине камней
Ближе, чем к яви сон,
Ближе, чем ты ко мне.