Щедровицкий Дмитрий Владимирович - Мой дом бесконечность стр 6.

На самой дальней из окраин,
Где год великим шел постом
И мор садился, как хозяин,
При редкой трапезе за стол, 
Служил у мельника Иосиф.
Порой, мешок с мукою сбросив
Средь поля с неокрепших плеч,
В страданьях слуха не утратив,
Он видел Ангелов-собратьев
И слышал сбивчивую речь:
«Поют, скрипя, дверные петли,
Светильник полдня не погас.
Ступай за нами и не медли
От смерти спрятаться средь нас!
Пока, голодный, по морозцу
Бежишь и близится метель,
Твой Сад Заброшенный разросся,
С тобой свиданья захотел»
Он отвечал: «Я грохот слышу
Солдат-губителей. Все ближе
И неизбежней с каждым днем
Сестер и братьев избиенье.
Народ!  скажу я.  Внемли пенью
И засели нездешний дом!..
Я приурочен к злому часу,
И если в страхе отступлю, 
Какие волны хлынут сразу?
Кого из вас я утоплю?
Творенье длится. Если сброшу
Мешок судьбы средь бела дня, 
Один из вас поднимет ношу,
Его пошлют сменить меня!»
И светлый сонм, охвачен дрожью,
Бежал, как искры от огня

Внезапно расцветает море,
Обвито зарослями рук,
Вздымаясь в бунте и крамоле,
И над водою дышит Дух.
И в отрешенном ранге флотском
Пред Небом шкипер предстоит,
И завещанье пишет лоцман
Для развлеченья Нереид.
И слышен шторма взмах последний:
Над вознесенною волной,
Над шлемом бурь, на самом гребне
Сразился Ангел с сатаной!

Быть в сумраке светом
И тьмой поутру,
В метели раздетым,
Одетым в жару,
На Западе шахом,
А в бездне летать
И каверзным взмахом
Пространства взметать
Творить и лениться.
Мелькнет эполет
Учтиво склониться,
И плюнуть вослед!

В светлейших долинах лежал твой удел,
Но сам ты в один из семи
Тех дней невечерних слететь захотел,
Как лист, и ослепнуть с людьми.
Ты вышел, покинув бессмертный простор,
Гремя золотыми дверьми,
Вослед не послышался окрик: «Постой!»
С небес безразличных семи.
Но, если стыдишься стать братом вещам,
Мое увещанье прими:
Я Родину Душ по ночам посещал, 
И ты посети с Низами!

Зеркальное застывшее пространство,
Родные колосящиеся степи,
Вода и свет, обнявшиеся страстно, 
Свежа, недвижна родина Петефи.
Но, недруг сердца и мечты союзник, 
Душой кляни, а языком приветствуй, 
Со свитой чисел, офицеров грузных,
Шагает Время мимо строя бедствий,
И говорит: «Я честью заклинаю, 
Исполни долг, а после славы требуй, 
Верни всю кровь бурлящему Дунаю,
А весь порыв безоблачному небу!»

В начале тихий дом, и здесь
Живут герои Ариосто:
С них смерть навеки сбила спесь,
У них бесхитростно и просто
Цветет блаженство на лице.
А близ провала там, в конце
Есть особняк героев Кафки,
И каждый мыслит: «Как я цел
Остался средь вселенской давки?»
 И не решит никто задачи
На протяженье мостовой
От Дома смеха к Дому плача
Подземный мерный пульс живой,
И крови полная отдача
И поит, и во всей красе
Сырую землю содрогает
С тем сердцем, словно Одиссей
С сиренами, мой слух играет.

Был мальчиком кудлатым,
И у корней, где мох,
Как рядом с тайным кладом,
Стоять часами мог:
Там муравьи копали,
Фундамент возводя,
И маленькие пальмы
Лоснились от дождя.
И жил народ любезный
В стране лесов и вилл,
А он, как дух небесный,
Над нею волен был.
Но мальчик стал подростком
И ощутил, скорбя,
В садах, под корнем скользким,
В такой стране себя.
И только много позже,
Покинув путь кривой,
Внезапно понял с дрожью,
Кто смотрит на него.