Всего за 199 руб. Купить полную версию
Прохиндей идёт на банкет. Потому что в массе народа живёт мечта: если не сломать все стены, то хотя бы проникнуть за стены. И, значит, перед нами не прохиндей, а человек, проникшийся общим чувством нашей эпохи. Ощущением чаемой народной правды, то бишь немедленной справедливости.
Правдами и неправдами он проникает-таки в запретные залы; в конце концов его засекают, изобличают, выставляют вон и даже собираются наказать.
« Наказать его надо. За наглость. Примерно наказать. Но потом вернуть. Человек он полезный. Наш человек».
Божественная музыка слышится ему (и мне) в этом дополнении к приговору. Значит, не только в массе «серых» прохиндеев, «подталкиваемых к подлости», живёт мечта попасть на банкет избранных, но и сама элита, вкушающая банкетную праздничность, должна пополнять свои ряды теми из прохиндеев, которые выкажут соответствующие способности.
А они выкажут! Так что стена между властью и народом если не гнилая, то прозрачная. Иначе всё давно бы взорвалось.
Оно и взрывается, когда вонь от гнили доходит до небес.
А в мирные промежутки, подобные тому, какой мы имеем сейчас? Проблемы исчезают?
Нет, не исчезают. Вот их далеко не полный перечень, по Харичеву:
«Следователь может открыть дело, а может закрыть, оперативники могут подбросить наркотики, оружие, а могут не заметить их. Прокурор может выдвинуть обвинения, а может не выдвинуть. Судья может осудить, а может и оправдать; судебный исполнитель, если захочет, заставит выполнить решение суда, а то возьмёт и посмотрит на всё сквозь пальцы».
Виновники чиновники. Крапивное семя. Начальники.
«У каждого начальника свой заскок. Один большой теннис обожает, другой японскую борьбу, третий пчёл или хоккей. Один девочек любит, другой мальчиков».
Сплошные взятки и откаты Ну что с этим делать?
Следователей, прокуроров и судей, безобразничающих на своих постах, снимать, судить и сажать. Чиновников, нарушающих неписанные законы, прижимать и возвращать в разумные рамки. Девочек и мальчиков от их похоти спасать. А также пчёл, хоккеистов, теннисистов и японских борцов.
Ну, и что же, «коррупция» исчезнет?
Никогда!
Обуздывать, ставить пределы подлостям, давать по рогам зарвавшимся да!
Искоренить? Нет. Не удастся. Потому что это образ жизни. И коренится он в народе, привыкшем сводить концы в бесконечности, где всё без конца смешивается, разграничивается и вновь смешивается. Могут покалечить, засадить или, по крайней мере, устроить неприятности по службе, а если не хочешь неприятностей, знай правила жизни.
Правила известны. Неписанные:
«Не нарушай, не ругай власть, не воруй слишком много, делись с теми, от кого зависишь».
Зациклились, понимаешь, на «коррупции». Да она просто очередной псевдоним того, что было всегда.
«Бакшиш, мзда, подмазка, хабар, барашек в бумажке»
Я бы и «нос» добавил к этому списку: то, что несёшь, чтобы дать, а при неудаче остаёшься с носом.
Ключевое слово: подарок.
Подарок из будущего. Подарок на будущее. Будущее как подарок.
Что же это в нас? Предельная иррациональность, лечащаяся беспредельной рациональностью. Вселенная, лучащаяся в беспросвете. Антивещество в роли вещества. Все отзывчивость и безответность. Любовь ко всему миру и презрение к самим себе. Русский дух. Проклятые вопросы.
Чёрное и белое не различить, пока дело не обернётся красным и белым? Но красное против белого это уж последняя ясность. А чёрное с белым вопрос повседневный, стоящий перед каждым. Когда у верёвки два конца и надо выбрать, какой конец твой.
Пора откомментировать финальный аккорд книги Харичева, последний пункт его экспертизы.
«Я повесился. В ванной. На веревке, которую мать использовала, чтобы сушить белье. Обманул все-таки этого капитана. Я освободился».
Про «этого капитана» чуть ниже. Для начала оценим конец конец героя. Монолог самоубийцы. От первого лица. Как бы с того света. Монолог прохиндея, который на этом свете умел проходить в закрытые двери, иногда несовместимые.
Однако совместил роль платного осведомителя, которого «этот капитан» внедрил в оппозиционную противозаконную группу, и роль активного участника этой противозаконной группы, как приказал «этот капитан».
Надо крутиться между теми, кому ты пишешь доносы, и теми, на кого пишешь.
А если по мере того, как делаешь оба эти дела, ты понемногу проникаешься идеями тех вождей, к которым подставлен?