Всего за 499 руб. Купить полную версию
И этот день, и следующий они мчались во весь опор, останавливаясь, лишь чтобы покормить лошадей и дать им роздых. На второй день закат застал их в пути солнце еще не зашло, и в его последнем сиянии на фоне розовых низких облаков особенно четко вырисовывались черные против света фигуры всадников: позванивало оружие и погромыхивали, будто черепа, притороченные к лукам седел опустевшие фляги.
Так скакали до глубокой ночи, благо взошла луна и путь им указывала Большая Медведица, потом устроили краткий привал и сели в седла еще затемно, а зарю встретили уже в дороге. При первом свете дня стали видны следы мавританского отряда, которые вели на север, к ущелью.
Ближе к полудню заметили дым: стояло полное безветрие, и потому серый столб отвесно уходил в небеса. Добрались до места во второй половине дня, когда солнце уже понемногу склонялось к закату. К этому времени от фермы остались только дымящиеся головешки. Ни на пожарище, ни вокруг не обнаружили ни одной живой или мертвой души. Быть может, кого-то бросили в колодец, но проверить не удалось его завалили землей и камнями, оголовок разрушили.
Это значит, что возвращаться будут другой дорогой, сказал Минайя.
Руй Диас, спешившись, уставился долгим взглядом на север. Шлем его висел у седла, кольчужный капюшон был отброшен за плечи. Дорожная пыль смешалась с потом и покрывала все лицо сплошной коркой, растрескавшейся лишь вокруг глазниц и губ. Борода стала похожа на серую паклю. Минайя и рыжий монашек, стоявшие рядом, выглядели не лучше.
Еще один дневной переход без воды выдержим, сказал Минайя. Но потом придется свернуть и поискать источник.
Командир продолжал смотреть на север в сторону теперь уже недальних предгорий.
У мавров он где-то впереди, ответил он, немного подумав. И повернулся к монаху. Вроде там поблизости есть какое-то озерцо? Или это мой домысел?
Есть, подтвердил тот. Между предгорьями и самой сьеррой. Харилья называется. Хотя это не озерцо, а скорее пруд.
Неужто не пересыхает?
Может, и пересох. Летом его курица вброд переходит.
Полагаешь, мавры будут двигаться именно туда? А не слишком ли углубятся в этом случае?
Монашек задумался:
Я бы на их месте, добравшись дотудова, двинулся бы дальше, к Гарсинавасу.
Это что за зверь?
Деревушка. Дворов шесть-семь, народу душ двадцать или чуть больше.
Там есть что пограбить?
Да найдется, думаю. Живут неплохо. Но главное скотина и рабы.
Оружием владеют?
Едва ли. От бродяг и разбойников отбиться могут, но от настоящего мавританского отряда а тут явно он никогда. Он их разнесет в клочья.
Вода там есть?
Колодец.
Монашек, подобрав сутану, присел на корточки и принялся сухой веточкой что-то рисовать на земле. Руй Диас и Минайя наклонились, внимательно разглядывая изображение.
Гарсинавас и Харилья стоят как раз между предгорьями и сьеррой, пояснял тот. На дороге, идущей под прямым углом к той, по какой двигаемся мы: на запад она ведет к броду реки Гуадамьель, а на востоке переходит в римскую дорогу.
Руй Диас показал на уничтоженный колодец:
Если они не смогут убраться восвояси той же дорогой, которой пришли, то по какой же пойдут?
Есть два пути. Один короткий, на запад, прямо приводит к реке. Второй на восток, он длиннее и тоже выводит к реке, примерно на пять лиг выше по течению. Там тоже брод. Могут выбрать любой, но я полагаю двинутся кратчайшим.
Или нет, сказал Руй Диас.
И взглянул на Минайю, которого явно одолевали сомнения.
Не делить же отряд, сказал тот.
Я и не думаю делить. Ну разве что ненадолго.
Они понимающе переглянулись. Ибо слова им для этого были почти не нужны. Так повелось у них с детства, задолго до того, как вместе, во главе мавров и христиан, начали они сражаться с войсками Леона под Льянтадой и Гольпехерой, когда Руй Диас был знаменосцем юного короля Санчо, оспаривавшего у своих братьев наследство покойного Фердинанда Первого[4]. С той поры минуло восемь лет, но обоим казалось столетия.
Если двигаться на запад, сказал наконец Руй Диас, то кратчайший путь проходит у крепости Торрегода. Там стоит кастильский гарнизон.
Минайя сощурился:
Думаешь, мавры не рискнут?
Очень сомневаюсь, что отважатся, слишком велик у них сейчас обоз. Тем не менее римская дорога идет к югу, к реке, через пустоши, которые примыкают к границе с мавританским королевством Сарагосой Он обернулся к монашку. Так я говорю, frater?[5]