Всего за 499 руб. Купить полную версию
Только так развлекались?
Не только.
И повел командира к дому. Дверь была выбита, и на полу дрожал прямоугольник солнечного света. В нем виднелось женское тело нижняя его половина: раскинутые ноги, темное пятно лобка. Верхняя половина оставалась в полумраке.
Крови нет, заметил Руй Диас.
Ее задушили.
Наверно, слишком отчаянно отбивалась.
Возможно.
Они вернулись в патио. Минайя и рыжий монашек смотрели на распятых. Монашек пробормотал несколько латинских слов, потом дважды осенил стариков крестным знамением. Потом перекрестился сам раз, а заметив выходящих из дома, и другой. Молодое веснушчатое лицо его было искажено ужасом.
Кто здесь жил? спросил Руй Диас.
Два семейства Переселились года полтора назад.
И сколько их было?
Да вроде бы душ девять Три поколения деды, отцы, дети Он показал на распятых. Значит, семерых угнали.
Шестерых.
Монашек непонимающе застыл с открытым ртом. Потом взглянул на дом и передернулся всем телом:
О Господи Боже мой
Вот именно.
Монашек забежал внутрь и через мгновение выскочил наружу, белый как полотно. Его пошатывало, казалось, ноги его не держат. Но вот, глубоко вздохнув, он справился с собой, оглядел поочередно своих спутников. Да, он был молод, но отвагой наделен в должной мере. Граница по реке Дуэро закаляла каждого, кто сколько-нибудь жил там, будь то монах, поселенец или воин.
Одна из матерей проговорил он. Как звали, не знаю.
И замолчал. Руки у него тряслись.
Мавры увели двоих взрослых мужчин, женщину, девочку и двоих малышей.
И скотину угнали, добавил Минайя, кивнув на пустой хлев и следы копыт на земле.
Монах кивнул:
Держали трех-четырех коз и овцу, кажется И быка. Он показал на разбросанные по двору ноги, голову, внутренности. Люди бедные. Запрягали его в плуг.
Поискав немного, обнаружили дерюжный мешок и накрыли тело женщины. Потом вышли наружу. Воины, спешившись и взяв коней под уздцы, терпеливо ждали. Когда Руй Диас и его спутники шагнули за ворота, почти все двинулись навстречу взглянуть.
Пусть двое женатых обрядят женщину в саван, приказал Руй Диас. Потом похоронить всех троих. И поживей, ехать надо.
Он долго рассматривал следы, ведшие в ту сторону, куда ушли мавры: кучки навоза, отпечатки лошадиных подков, козьих копыт, человеческих ступней. Следов было много, а навоз еще не успел засохнуть. Присев на корточки, Руй Диас потыкал его пальцем, понюхал.
У них на пути будет еще одно поселение, сказал монах. Если пустили вперед одних всадников, то они уже там. А если движутся с добычей и пленными, то к завтрему доберутся.
Коней есть где напоить?
Нет, сдается мне. До самого места ничего. А вот там, на ферме, есть колодец с хорошей водой.
Руй Диас выпрямился:
Кто там живет?
Маленькая семья вдовый отец с двумя мальчишками. Мать от лихорадки померла.
Руй Диас наконец отвел глаза от цепочки следов. Солнце поднималось все выше, и в знойном мареве далеко впереди подрагивала и переливалась разными оттенками охры Сьерра-дель-Худио[3]. До нее оставалось еще не меньше четырех-пяти лиг, но равнина обрывалась уже у невысоких предгорий.
Минайя подошел и встал рядом. И, заложив большие пальцы за пояс, на котором висел кинжал, тоже начал всматриваться в далекую сьерру.
Они уж, должно быть, знают, что мы идем следом, сказал он.
Или предполагают.
Да. У них наверняка есть лазутчики, которые налегке и на свежих конях ездят взад-вперед, вынюхивают, что за угощение им готовится Засады не опасаешься?
Нет, пожалуй. Руй Диас мотнул головой и показал в сторону холмов впереди. Им не до того, своим делом заняты И уж во всяком случае не раньше, чем мы прибудем туда. На равнине им делать нечего.
Когда, по твоим расчетам, мы их догоним?
Не знаю Дня через два. Или три.
Иными словами еще два поселения.
На это Руй Диас ничего не ответил. Они постояли в молчании, оглядывая пейзаж. И слушая, как у них за спиной найденными в доме лопатами воины копают три могилы.
Первым шевельнулся Минайя:
Ты, наверно, думаешь, какой дорогой они будут возвращаться в свои края?
Бесстрастное лицо Руя Диаса осталось неподвижным. Сощурившись от солнечного блеска, он неотрывно смотрел вдаль:
Да. Именно об этом я и думаю.
И этот день, и следующий они мчались во весь опор, останавливаясь, лишь чтобы покормить лошадей и дать им роздых. На второй день закат застал их в пути солнце еще не зашло, и в его последнем сиянии на фоне розовых низких облаков особенно четко вырисовывались черные против света фигуры всадников: позванивало оружие и погромыхивали, будто черепа, притороченные к лукам седел опустевшие фляги.